Вот слова не кого-нибудь, министра земледелия 1915–1916 гг. А. Н. Наумова, весьма реакционного монархиста, а вовсе не большевика и революционера: «Россия фактически не вылезает из состояния голода то в одной, то в другой губернии, как до войны так и во время войны».[29] А дальше у него же следует: «Процветают спекуляция хлебом, хищничество, взяточничество; комиссионеры, поставляющие зерно, наживают состояние, не отходя от телефона. И на фоне полной нищеты одних — безумная роскошь других. В двух шагах от конвульсий голодной смерти — оргии пресыщения. Вокруг усадеб власть имущих вымирают селения. Они же тем временем заняты постройкой новых вилл и дворцов.»
Кроме «голодного» компрадорского экспорта у постоянного голода в Российской Империи были ещё две серьёзных причины — одна из самых низких в мире урожайность большинства культур [12], вызванная спецификой климата, крайне отсталые аграрные технологии [30], приводящие к тому, что при формально большой площади земель, земли, доступной для обработки допотопными технологиями за очень короткий срок русской посевной было крайне недостаточно и ситуация только ухудшалась с ростом населения. В результате в Российской Империи повальной бедой было малоземелье – очень маленький размер крестьянского надела.
К началу ХХ века ситуация в деревне Российской Империи стала приобретать характер критической.
Так, просто для примера, по Тверской губ. 58% крестьян имели надел, как это изящно называют буржуазные экономисты – «ниже прожиточного минимума». Хорошо ли сторонники России-которую-мы-потеряли понимают, что это означает в реальности?
«Загляните в любую деревню, какая там царит голодная и холодная нищета. Крестьяне живут чуть ли не совместно со скотом, в одном жилом помещении. Какие у них наделы? Живут они на 1 десятине, на 1/2 десятине, на 1/3 десятине, и с такого малого клочка приходится воспитывать 5, 6 и даже 7 душ семейства…» Заседание Думы 1906 [31] волынский крестьянин — Данилюк
В начале ХХ века социальная ситуация на селе кардинально изменилась. Если до этого даже во времена жестокого голода 1891-92 гг практически не было никакого протеста — тёмные, забитые, повально неграмотные, оболванненые церковниками крестьяне покорно выбирали суму и принимали голодную смерть, а число крестьянских выступлений было просто ничтожным — 57 единичных выступлений в 90-е годы 19 века, то уже к 1902 начались массовые крестьянские выступления. Их характерной особенностью было то, что стоило выступить с протестом крестьянам одной деревни, как тут же вспыхивали несколько ближайших деревень. [32] Это показывает очень высокий уровень социального напряжения в русской деревне.
Ситуация продолжала ухудшаться, аграрное население росло, а жестокие столыпинские реформы привели к разорению большой массы крестьян, которым стало нечего терять, полная безысходность и бесперспективность их существования, не в последнюю очередь это было связано с постепенным распространением грамотности и деятельностью революционеров-просветителей, а также заметного ослабления влияния церковников в связи с постепенным развитием просвещения.
Крестьяне отчаянно пытались достучаться до правительства, пытаясь рассказать о своей жестокой и беспросветной жизни. Крестьяне они более не были бессловесными жертвами. Начались массовые выступления, самозахваты помещичьих земель и инвентаря и т.д.Причём помещиков не трогали, в их дома, как правило, не заходили.
Материалы судов, крестьянские наказы и обращения показывают крайнюю степень отчаяния народа в «богоспасаемой России». Из материалов одного из первых судов:
«…Когда потерпевший Фесенко обратился к толпе, пришедшей его грабить, с вопросом, за что они хотят его разорить, обвиняемый Зайцев сказал «У тебя одного 100 десятин, а у нас по 1 десятине* на семью. Попробовал бы ты прожить на одну десятину земли…»
обвиняемый… Киян: «Позвольте рассказать вам о нашей мужичьей, несчастной жизни. У меня отец и 6 малолетних (без матери) детей и надо жить с усадьбой в 3/4 десятины и 1/4 десятины полевой земли. За пастьбу коровы мы платим… 12 руб., а за десятину под хлеб надо работать 3 десятины уборки. Жить нам так нельэя, — продолжал Киян. — Мы в петле. Что же нам делать? Обращались мы, мужики, всюду… нигде нас не принимают, нигде нам нет помощи»; [32]
Ситуация стала развиваться по нарастающей и к 1905 году массовые выступления захватили уже половину губерний страны. Всего за 1905 г. было зарегистрировано 3228 крестьянских выступлений. В стране открыто говорили о крестьянской войне против помещиков.
«В ряде мест осенью 1905 г. крестьянская община присваивала себе всю власть и даже объявляла о полном неподчинении государству. Наиболее ярким примером может служить Марковская республика в Волоколамском уезде Московской губернии, просуществовавшая с 31 октября 1905 г. по 16 июля 1906 г.»[32]