Настя как раз застёгивала дорожную сумку, когда в комнату вошёл Виктор. Вошёл с таким видом, словно заранее решил: возражений сегодня никто слушать не будет. На несколько секунд остановился у двери и качнулся с носка на пятку.
— Поездку к своей матери отменяй. Будешь сидеть с детьми моей сестры, — произнёс он тоном, не предполагающим обсуждений.
Настя не стала сразу выпрямляться. Сначала спокойно довела молнию до самого края, поставила сумку возле кровати и лишь затем подняла глаза на мужа.
— Витя, в моём билете написано «Анастасия», а не «свободная няня». По-моему, ты что-то перепутал.
— Только не начинай. Алина уезжает третьего числа, и ей совершенно не с кем оставить Мирона и Лизу.
— Замечательно. А моей матери третьего снимают гипс с колена, и ей тоже некому помочь даже выйти из дома. Попробуй догадаться, какая из этих двух женщин меня родила.
Виктор раздражённо передёрнул плечом, будто на него упала пылинка. Настя давно заметила: он всегда так реагировал, когда разговор становился для него неудобным.
— Твоя мать ведь не одна живёт. Там соседи есть, эта её приятельница с пятого этажа.
— Соседи — это люди, которые максимум мусор вынесут или хлеб купят. Хочешь, я нарисую тебе на листке разницу между соседкой и родной дочерью? Со стрелочками, чтобы понятнее было.
Виктор уселся на край кровати широко и по-хозяйски, прижав собой рукав Настиной кофты. Она спокойно вытянула ткань из-под него и ничего не сказала.
— Настя, я уже сказал Алине, что ты останешься с детьми. Всё. Тема закрыта.
— Для тебя, может быть. А для меня вопрос, который ты решил без моего участия, вообще никогда не открывался. Ты в чужой кошелёк тоже так залезаешь — со словами «я уже пообещал»?
— Это моя сестра! У неё двое маленьких детей, она вымоталась, ей нужен хоть какой-то отдых!
— У твоей сестры, насколько мне известно, ещё есть мать, бабушка и где-то на просторах этой планеты существует отец её детей. Почему из всех возможных вариантов выбрали именно женщину, которая этим детям вообще не родственница?
— Потому что мать не может! У неё давление! Бабушка Зоя уже старая! А ты молодая, здоровая!
— Прекрасный аргумент. По такой логике я должна ещё и продукты им покупать за свой счёт. Я ведь молодая и здоровая.
Виктор резко поднялся и сделал шаг к ней, однако Настя не отступила. Ни на сантиметр. А он особенно не любил именно это — когда она не уступала пространство.
— Тебе что, детей совсем не жалко? Мирону четыре года, Лизе шесть!
— Очень жалко. Именно поэтому я не собираюсь изображать, будто ребёнок — это коробка с доставкой, которую можно оставить кому-нибудь на две недели. У этих детей есть мать, Витя. Пусть вспомнит об этом.
— Она устала!
— Я тоже устала. Но почему-то мне не приходит в голову вручить свою жизнь первому человеку, который оказался рядом.
Звонок в дверь раздался именно в тот момент, когда Настя вынесла сумку в прихожую. На пороге появилась Алина с двумя большими пакетами и начала говорить ещё до того, как успела снять куртку.
— Настюш, я всё привезла: пижамы, сироп от кашля, Мирон ест макароны только без соуса, а Лиза терпеть не может, когда её подгоняют, — Алина один за другим поставила пакеты прямо посреди коридора. — Я ещё расписание составила. Там всё по часам.
— Алина, остановись. Забирай пакеты. И расписание тоже.
— В смысле забирай? — Алина выпрямилась, её лицо мгновенно стало жёстким. — Витя сказал, что вы согласились!
— Фраза «Витя сказал» договором не является. Это его личное литературное произведение.
— Ты хоть понимаешь, каково мне?! Я одна с двумя детьми! Мне двадцать восемь, а я себя в зеркале уже не узнаю! Я прошу всего две недели! Две!
— А мне нужен один день. Тот самый день, который я запланировала заранее. И обрати внимание: я не требую его у тебя, потому что ты мне его не давала.
Виктор выскочил из комнаты и остановился между женщинами, словно собирался разнимать драку.
— Настя, ты что творишь? Алина уже билеты купила!
— Пусть докупит ещё два детских. Получится отличный семейный отдых. Заодно увидит собственных детей не только вечером при свете кухни.
Алина возмущённо вдохнула, шагнула ближе и ткнула пальцем в воздух возле Настиного плеча.
— Ты вообще кто такая, чтобы мне указывать?! Ты в нашей семье совсем недавно!
— Три года. И за все эти три года никто из вас ни разу не поинтересовался, как я вообще живу. Зато расписание для меня по часам уже составили. Очень трогательная забота.
В этот момент позвонила Тамара. Виктор тут же включил громкую связь, словно выкладывал на стол последний козырь.
— Настенька, — раздался мягкий, почти ласковый голос, — ну ты ведь понимаешь, у меня сердце. Я бы детей забрала, но я с ними даже до вечера не выдержу.
— Тамара Петровна, прекрасно понимаю. Только у меня, представьте, тоже есть родные люди. Почему-то ваше «не могу» считается уважительной причиной, а моё — нет.
— Ой, тоже сравнила! Я всё-таки мать!
— А я дочь. Очень похожая по возрасту профессия.