— Анастасия, у тебя голова отлично соображает, — сказала она примерно через три месяца после моего прихода. — Я же вижу.
К тому моменту я уже успела разобрать её расходы почти по статьям. Нашла поставщика профессиональной химии, который продавал продукцию примерно на двадцать процентов дешевле. Самостоятельно договорилась с расположенным неподалёку бизнес-центром о корпоративном обслуживании: они обещали приносить примерно сорок костюмов каждый месяц. Людмила Сергеевна ничего подобного от меня не требовала. Просто я замечала, где теряются деньги, и не могла спокойно смотреть на это.
Через год она предложила мне десятипроцентную долю в бизнесе в обмен на управление.
— Но у меня нет таких денег, — честно сказала я.
— Я тебе ничего не продаю, — спокойно ответила Людмила Сергеевна. — Я хочу подарить эту долю. Потому что если бы не ты, через полгода мы бы просто закрылись.
Именно тогда я впервые совершенно ясно почувствовала одну простую вещь: человек способен удержаться на ногах самостоятельно, даже когда рядом нет никого, кто верит в него настолько же сильно, насколько он сам.
Примерно в то же время появилась и другая мысль: почему мы должны ограничиваться одним пунктом? Почему не открыть второй? А потом, возможно, третий? Я уже отлично знала стоимость аренды, понимала, где искать сотрудников, как составлять рабочие графики и вести учёт расходов. Сначала всё записывала на случайных бумажках. Затем перенесла заметки в телефон. Позже начала работать с таблицами. Андрей двадцать лет твердил мне, что у меня «нет настоящего образования» и что в бизнесе я «вообще ничего не понимаю». Хотя все эти двадцать лет именно я умудрялась распределять его восемьдесят восемь тысяч так, чтобы хватало двум детям, чтобы семья хотя бы раз в два года могла выбраться в отпуск и чтобы его мать регулярно получала подарки ко всем праздникам.
Позже выяснилось, что именно это и называется управлением. Просто раньше никто не дал этому красивого названия.
Второй пункт мы открыли через восемь месяцев возле метро Лукьяновская. Помещение было крошечным — всего четырнадцать квадратных метров. Обои в зоне приёма клиентов я клеила собственными руками. Стойку сама притащила из строительного магазина, буквально волоком. Егор помогал. Ему исполнилось тринадцать. Пока я прикручивала полку, он держал строительный уровень с таким серьёзным выражением, словно от ровности этой полки зависело будущее всей нашей сети. Не жаловался, не отвлекался, просто был рядом.
Третий пункт появился примерно через полгода. Четвёртый открылся ещё спустя четыре месяца. И каждая новая точка означала не только очередной шаг вперёд, но одновременно новые кредиты, долги, бессонные ночи, неожиданно вышедшее из строя оборудование, поставщиков, которые опаздывали, и сотрудников, решавших не выходить на смену в последнюю минуту. Мне могли позвонить в пять утра, и я через полгорода ехала решать проблему. Чинила, договаривалась, убеждала, пересчитывала. Пять часов сна постепенно стали казаться привилегией.
Со временем денег стало хватать. Затем они начали оставаться. А однажды я поймала себя на том, что в супермаркете перестала автоматически складывать в уме стоимость каждой вещи в корзине. Ощущение было странным, почти телесным. Представьте, что много лет ходишь в обуви на два размера меньше, а потом наконец снимаешь её. Ноги ещё болят по привычке, но боль постепенно сменяется ощущением свободы.
Через пять лет сеть насчитывала уже четырнадцать пунктов. К тому времени Людмила Сергеевна решила полностью отойти от дел, и я выкупила у неё оставшуюся долю. Заплатила ровно столько, сколько она действительно стоила. Торговаться даже не пыталась. Людмила Сергеевна перебралась к дочери в Черкассы. Примерно раз в месяц она мне звонит: сначала узнаёт о выручке, а уже потом интересуется, как дела у Егора. Именно в таком порядке.
Четырнадцать отделений — это уже далеко не «маленькая химчистка возле дома». В штате было шестьдесят два сотрудника, появился собственный логист, бухгалтер, приглашённый юрист. Мы работали с отелями и клиниками, получали корпоративные заказы, участвовали в тендерах. Обороты выросли до цифр, которые я предпочитаю вслух не называть. Не люблю, когда окружающие начинают подсчитывать чужие деньги.
При этом выгляжу я вполне обычно. Джинсы, практичные кроссовки, простая куртка без огромных брендов на груди. Волосы чаще всего собраны в хвост. Никакого маникюра, сложной укладки — времени на подобное почти не остаётся. Люди, которые встречают меня впервые, обычно предполагают, что я обычная офисная сотрудница. Я никогда их не поправляю.
Андрей об этом практически ничего не знал. Я сама не рассказывала. Никита и Егор тоже ничего ему не сообщали. Не потому, что я запрещала, просто общаться с собственным отцом им давно было неприятно. Андрей созванивался с Егором примерно раз в два месяца. Обычно накануне какого-нибудь праздника. И даже тогда разговор редко продолжался дольше трёх минут.