Капучино на автобусной остановке


Из серверной Влад вышел только в половине седьмого вечера.

Систему удалось восстановить. Склады вновь получили доступ к своим накладным, а довольный Олег Викторович даже лично пожал ему руку.

Влад медленно шёл по офисному коридору и мечтал лишь об одном: добраться до квартиры, нормально поесть, а потом, если останутся силы, хотя бы час поработать над курсовой, пока маленький Тимофей спит.

Он достал телефон из кармана куртки.

Звук был отключён ещё с утреннего совещания.

На экране светились четырнадцать пропущенных вызовов от Юли.

Шесть — от бабушки.

А ниже висело сообщение, написанное огромными заглавными буквами:

«ВЛАД!!! ГДЕ БАБУШКА??? ТЫ ОСТАВИЛ ЕЁ НА ОСТАНОВКЕ И ЗАБЫЛ!!!»

Влад замер прямо посреди коридора.

Сначала его обдало жаром, а через секунду пробрал ледяной холод, словно кто-то вылил ему за шиворот ведро воды.

Бабушка.

Он совершенно забыл о бабушке!

Впоследствии Влад даже не мог вспомнить, как мчался вниз по лестнице, как пролетел мимо удивлённого охранника и выбежал за шлагбаум.

На остановке никого не оказалось.

Только мокрый снег, тусклый жёлтый свет фонаря и пустая скамейка, на которой лежал аккуратно сложенный полиэтиленовый пакет.

У Влада буквально подкосились ноги.

— Ба! — закричал он, отчаянно оглядываясь по сторонам. — Бабушка! Где ты?!

И вдруг из маленького киоска напротив донёсся смех.

Знакомый до боли, звонкий, чуть хрипловатый.

Именно так смеялась бабушка, когда дед Николай в четвёртый раз за вечер рассказывал ей один и тот же анекдот про кума и козу.

Влад рванул дверь киоска.

Ирина Григорьевна сидела на ящике с раскрасневшимися щеками, держала стаканчик кофе и увлечённо рассказывала Ларисе историю о том, как однажды на свадьбе у кумы гости умудрились съесть весь холодец ещё до приезда молодожёнов.

— О! — заметила она внука. — Лариса, знакомься! Вот и нашёлся тот самый Влад, который собственную бабушку на остановке потерял!

— Ба… — голос Влада предательски задрожал. — Бабулечка, прости меня. Я сам не понимаю, как такое произошло. Сел за компьютер, погрузился в работу, и всё из головы вылетело. А ты здесь столько времени на холоде… Пожалуйста, прости меня.

Он стоял в дверном проёме — высокий, нескладный, с мокрыми от снега волосами. Выглядел так, будто ещё немного — и разрыдается.

Ирина Григорьевна поставила стаканчик на стол.

— Ну что ты, родной? Чего так переживаешь? Нашлась твоя бабушка. Живая, здоровая, согретая, да ещё и вкуснейшим кофе с пенкой напоенная. Дома расскажу — никто ведь не поверит!

— Я же не специально…

— Конечно, знаю, что не специально. Если бы нарочно хотел потерять, высадил бы меня где-нибудь на другом конце города. Чтобы уж наверняка подольше искала дорогу обратно.

Лариса не удержалась и прыснула в ладонь.

Влад тоже улыбнулся, хотя глаза у него подозрительно блестели.

На прощание Лариса незаметно сунула Ирине Григорьевне в карман маленький пакетик корицы. А бабушка пообещала при следующей встрече привезти рецепт капусты со свёклой, которую в её семье готовили ещё по маминому способу.

Женщины обменялись телефонными номерами.

Влад наблюдал за ними с искренним изумлением. Он совершенно не понимал, как человек, просидевший два часа на холодной остановке, умудрился заодно найти себе новую подругу.


Влад и Катя снимали маленькую однокомнатную квартиру на девятом этаже.

В прихожей едва помещалась детская коляска. На батареях сохли крохотные ползунки, а на кухонном столе между детскими бутылочками и упаковкой подгузников стоял раскрытый ноутбук.

Катя встретила гостей с Тимофеем на руках.

Бледная, измученная, в растянутом свитере мужа, с кое-как собранными волосами, которые держались на обычном карандаше.

— Ирина Григорьевна, пожалуйста, простите нас, — затараторила она прямо с порога. — Юля мне позвонила, я с тех пор места себе не нахожу. Влад в последнее время вообще на себя не похож…

— Да перестань ты, деточка. Лучше дай мне посмотреть на ваше маленькое солнышко.

Катя осторожно передала ей малыша, завёрнутого в голубое одеяльце.

Тимофей ворочался, забавно морщил губки и явно собирался расплакаться.

Ирина Григорьевна бережно прижала его к груди, начала слегка покачивать и тихонько напевать простую мелодию без слов. Ту самую, которой когда-то убаюкивала маленького Влада, а ещё раньше — его маму.

Через несколько минут Тимофей мирно засопел и уснул.

Катя смотрела на происходящее так, словно стала свидетельницей настоящего чуда.

— Он у нас никогда так быстро не засыпает, — прошептала она. — Мы иногда по два часа его на руках носим.

— Потому что сами нервничаете, а ребёнок всё чувствует. А бабушкам уже бояться нечего, — лукаво подмигнула Ирина Григорьевна. — Иди-ка приляг. Я с ним посижу.

— Да как же я могу…

— Иди, говорю. У меня после той остановки ноги до сих пор гудят. Всё равно нужно немного посидеть.

Катя уснула почти мгновенно, едва её голова коснулась подушки.


Около часа ночи Ирина Григорьевна вышла на кухню, чтобы выпить воды.