Катя остановилась рядом. Она не вмешивалась, но стояла так, что её присутствие делало воздух плотнее.
— Ты что устроила? — Лев говорил вполголоса, но злость дрожала в каждом слове. — Ты понимаешь, какую сумму я теперь должен?
— А ты понимаешь, что выставил меня перед ними банкоматом? — Марина подошла ближе. — Ты решил, что я промолчу. Ты ошибся.
Следом вышла Галина Павловна — уже с готовым выражением обиды, будто приклеенным к лицу.
— Марина, ты нас опозорила, — громко сказала она. — В приличном заведении!
— В приличном заведении как раз хорошо видно, кто приличный, — отрезала Марина.
Вика подскочила ближе:
— Да ты вообще кто такая? Живёшь в чужой квартире и ещё корчишь из себя!
Настя резко шагнула вперёд:
— Это квартира моего деда, если что. И тётя Марина тут не «живёт на чужом», а работает, платит и нормально живёт. В отличие от тех, кто меню размахивает.
— Настя, — спокойно сказала Марина, — не надо. Я сама.
Лев попытался снова перехватить контроль:
— Марин, ты сейчас договоришься. Я не шучу.
— А я, по-твоему, шучу? — Марина вдруг повысила голос так, что несколько людей у входа обернулись. — Ты притащил толпу без спроса, заявил «всё под контролем», а теперь ждёшь, что я тебя спасу?
Лев зашипел:
— Ты обязана! Ты жена!
Марина шагнула к нему так близко, что он сам отступил на полшага, даже не заметив этого.
— Я не обязана быть тебе ковриком, — сказала она. — Запомни это.
Галина Павловна попыталась включить привычный тон:
— Мы хотели по-семейному. А ты всё свела к деньгам.
Марина коротко рассмеялась:
— Это вы всё свели к деньгам в тот вечер, когда подсунули нам счёт. Тогда вы сказали: «Каждый платит за себя». Я услышала. И сегодня просто повторила. Всего доброго.
Она развернулась и пошла к дороге. Лев рванул за ней:
— Марина! Ты от разговора не уйдёшь!
Катя негромко сказала:
— Лев, остынь. Сейчас ты выглядишь нелепо.
Он посмотрел на Катю с ненавистью — как на лишнего свидетеля.
— Не лезь, — бросил он.
— Я и не лезу, — ответила Катя. — Я наблюдаю.
Марина с Катей и Настей уехали на такси. Лев остался на парковке — между своим громким «я мужик» и счётом, который обрушился на него бетонной плитой.
В машине Настя тихо спросила:
— Тётя Марина, ты в порядке?
Марина смотрела перед собой.
— В порядке. Просто я больше не собираюсь молчать, — сказала она. — Молчание — их любимое блюдо. А сегодня я закрыла им кухню.
Она думала, что дальше будет только разговор дома. Но она недооценила жадность и страх. Эти двое почти всегда ходят вместе: жадность тянет вперёд, страх подталкивает сзади.
Дома Марина сняла обувь, прошла в коридор и увидела ведро с разведённым обойным клеем. Она и правда собиралась переклеить коридор — не потому, что кто-то требовал, а потому, что ей захотелось обновить пространство, которое давно стало её домом, пусть формально квартира и была отцовской.
Катя уехала, Настя осталась ночевать. Марина только успела налить чай, как в дверь начали звонить. Не стучать — именно звонить, долго, нагло, настойчиво.
— Это ещё кто? — Настя поднялась.
Марина подошла к двери, посмотрела в глазок — и внутри у неё будто щёлкнул выключатель. На площадке стояли Лев, Галина Павловна и Вика. Вика — с лицом человека, который пришёл забрать своё. Лев — с натянутой злостью. Свекровь — с выражением «сейчас поставим её на место».
Марина не стала набрасывать цепочку — ей не хотелось прятаться. Она открыла дверь полностью.
— Ну? — сказала она.
Лев шагнул первым, будто имел на это право. Марина встала поперёк прохода и упёрлась ладонью ему в грудь.
— Стоп. С таким настроем сюда не входят.
— Ты теперь охрана? — огрызнулся Лев.
— Я отвечаю за порядок в этом доме, — сказала Марина и повысила голос. — И если ты решил, что можешь сюда ворваться и командовать, то ошибся дверью.
Галина Павловна протиснулась вперёд:
— Марина, ты обязана возместить. Лёвушка из-за тебя…
— Из-за меня? — Марина резко повернулась к ней. — Вы вообще себя слышите? Он привёл вас, вы ели, пили, заказывали, а теперь я должна кому-то возмещать?
Вика подхватила визгливо:
— Потому что ты всё специально! Ты нарочно его унизила!
— Унизила? — Марина шагнула к Вике. — Ты унижала меня, когда говорила, что я живу на чужом. Ты унижала меня, когда заказывала «нормальное» за чужой счёт. И теперь ты пришла сюда качать права?
Лев попытался задавить её голосом:
— Я не уйду, пока ты не переведёшь мне деньги. Ты загнала меня в долги!
Марина почувствовала, как воздух в квартире становится тесным. Настя стояла в комнате — бледная, но собранная. Ей хотелось вмешаться, но она понимала: сейчас решается что-то взрослое, тяжёлое и окончательное.
— Лев, — сказала Марина, и голос её прозвучал резко и громко. — Ты пытаешься сделать из меня кассу взаимопомощи. Не получится.
— Тогда я сам возьму, — процедил Лев и шагнул ближе.
Марина не отступила. Злость поднялась в ней до плеч, до рук, до пальцев. Она не строила планов, не просчитывала эффект. Она просто больше не собиралась позволять себя ломать.