Бокалы жалобно звякнули.
Даже дети, которые до этой минуты почти не обращали внимания на разговор взрослых, испуганно притихли.
— Ты как с родной дочерью разговариваешь?! — закричал Виктор. — Совсем к старости берега потеряла! Квартира должна остаться в семье, а не висеть бесполезным грузом. Ты моя жена и обязана прислушиваться к тому, что говорит муж. Если бы не я, ты в своей жизни вообще ничего бы не добилась!
Нина внимательно посмотрела на него.
— Вот именно, Витя. Я добилась. Сама. Благодаря своей работе. А ты последние несколько лет только сидишь перед телевизором. Всё, юбилей закончен. Я устала.
Она поднялась из-за стола.
Виктор продолжал что-то громко говорить, Костя недовольно ворчал себе под нос, но Нина больше не слушала.
Она прошла в спальню, вытащила из-под кровати большую дорожную сумку и начала складывать вещи.
Действовала быстро, словно давно мысленно готовилась к этому моменту.
Много брать не стала. Положила только необходимую одежду, документы, рабочий ноутбук и немного косметики.
Вскоре из прихожей донеслась суета.
Алина начала одевать детей, одновременно громко жалуясь отцу на мать и её «ненормальное поведение».
Через некоторое время входная дверь громко хлопнула.
Гости ушли.
После них остались гора немытой посуды и окончательно испорченный день рождения.
Через несколько минут Виктор появился в спальне и остановился в дверях.
Его лицо побагровело от злости. Он тяжело дышал и молча следил за тем, как Нина застёгивает молнию на наполненной дорожной сумке.
Наконец Виктор презрительно усмехнулся:
— Да кому ты вообще нужна в свои шестьдесят?! Побегаешь со своей гордостью, посидишь в этой убитой однушке без нормального ремонта — и сама ко мне обратно приползёшь. Только я ещё подумаю, захочу ли тебя после такого позора перед детьми назад принимать!
Нина распрямила плечи, крепко взялась за ручки сумки и совершенно спокойно посмотрела мужу прямо в глаза.
— На коленях я к тебе не вернусь, Витя. Завтра за моим рабочим креслом и швейной машинкой приедут грузчики. А всю посуду после гостей помоешь самостоятельно. Ты ведь так часто напоминаешь, что именно ты здесь настоящий хозяин.
Нина надела обувь, застегнула пальто и вышла на лестничную площадку, не обернувшись ни единого раза.
На улице её сразу встретил резкий ноябрьский ветер, холодно ударивший в лицо. Но вместо привычной усталости Нина неожиданно ощутила невероятную лёгкость. Словно огромный тяжёлый груз, который долгие годы лежал на её плечах и к которому она уже успела привыкнуть, внезапно исчез.
Квартира умершей тёти встретила Нину запахом старых обоев и скопившейся пыли.
Внутри было прохладно. На окнах висели выцветшие от времени занавески, а старый деревянный паркет скрипел почти при каждом шаге.
Нина оставила сумку возле входа, прошла на кухню, включила тусклую потолочную лампочку и присела на старый деревянный стул.
Некоторое время она просто смотрела вокруг на пустую, холодную и совершенно пока неуютную кухню.
А потом вдруг улыбнулась.
Эта квартира принадлежала ей.
Только ей.
Здесь больше никто не будет стоять за плечом и рассказывать, насколько мелко нужно резать картошку. Никто не станет распоряжаться принадлежащим ей имуществом и требовать пожертвовать последним ради удобства других взрослых людей.
Следующие несколько недель превратились для Нины в один длинный, насыщенный событиями день.
На основной работе она оформила отпуск и практически всё время посвятила приведению квартиры в порядок.
Накопленных денег хватило, чтобы нанять специалистов, заменить старые трубы и полностью обновить проводку. Остальное Нина решила делать сама. Она клеила новые светлые обои, тщательно отмывала окна, подбирала недорогую мебель и старалась превратить небольшую квартиру в простой, но тёплый и уютный дом.
В первые дни телефон почти не переставал звонить.
Чаще остальных звонила Алина.
Дочь перечисляла накопившиеся претензии и требовала, чтобы мать наконец «закончила этот цирк», пришла в себя и вернулась к Виктору.
— Мам, ну сколько можно продолжать? Папа там один остался! Он даже обычный суп себе сварить не способен!
Нина спокойно выслушивала очередной эмоциональный монолог дочери.
Затем вежливо прощалась и завершала разговор.
Объяснять что-либо и оправдываться она больше не собиралась.
Сам Виктор не звонил вообще.
Он с гордым видом ждал, когда жена наконец поймёт, какую страшную ошибку якобы совершила, и сама придёт просить прощения. Раньше во время их редких серьёзных конфликтов обычно именно так и происходило: Нина первой пыталась помириться, потому что всегда тяжело переносила длительные ссоры.
Но теперь проходили дни, затем недели, а жена всё не появлялась.
Постепенно Нина привыкала к совершенно другой жизни.
Теперь вечерами ей не нужно было часами стоять у плиты и готовить огромное количество еды для мужа, который постоянно требовал то ужин, то перекус, то что-нибудь к чаю. Вместо этого Нина могла выйти прогуляться в ближайший сквер, посидеть в маленькой кофейне неподалёку или просто провести вечер дома в абсолютной тишине.
