– Кому ты нужна в шестьдесят?! – усмехнулся муж, заметив меня с собранными вещами…

Бокалы жалобно звякнули.

Даже дети, которые до этой минуты почти не обращали внимания на разговор взрослых, испуганно притихли.

— Ты как с родной дочерью разговариваешь?! — закричал Виктор. — Совсем к старости берега потеряла! Квартира должна остаться в семье, а не висеть бесполезным грузом. Ты моя жена и обязана прислушиваться к тому, что говорит муж. Если бы не я, ты в своей жизни вообще ничего бы не добилась!

Нина внимательно посмотрела на него.

— Вот именно, Витя. Я добилась. Сама. Благодаря своей работе. А ты последние несколько лет только сидишь перед телевизором. Всё, юбилей закончен. Я устала.

Она поднялась из-за стола.

Виктор продолжал что-то громко говорить, Костя недовольно ворчал себе под нос, но Нина больше не слушала.

Она прошла в спальню, вытащила из-под кровати большую дорожную сумку и начала складывать вещи.

Действовала быстро, словно давно мысленно готовилась к этому моменту.

Много брать не стала. Положила только необходимую одежду, документы, рабочий ноутбук и немного косметики.

Вскоре из прихожей донеслась суета.

Алина начала одевать детей, одновременно громко жалуясь отцу на мать и её «ненормальное поведение».

Через некоторое время входная дверь громко хлопнула.

Гости ушли.

После них остались гора немытой посуды и окончательно испорченный день рождения.

Через несколько минут Виктор появился в спальне и остановился в дверях.

Его лицо побагровело от злости. Он тяжело дышал и молча следил за тем, как Нина застёгивает молнию на наполненной дорожной сумке.

Наконец Виктор презрительно усмехнулся:

— Да кому ты вообще нужна в свои шестьдесят?! Побегаешь со своей гордостью, посидишь в этой убитой однушке без нормального ремонта — и сама ко мне обратно приползёшь. Только я ещё подумаю, захочу ли тебя после такого позора перед детьми назад принимать!

Нина распрямила плечи, крепко взялась за ручки сумки и совершенно спокойно посмотрела мужу прямо в глаза.

— На коленях я к тебе не вернусь, Витя. Завтра за моим рабочим креслом и швейной машинкой приедут грузчики. А всю посуду после гостей помоешь самостоятельно. Ты ведь так часто напоминаешь, что именно ты здесь настоящий хозяин.

Нина надела обувь, застегнула пальто и вышла на лестничную площадку, не обернувшись ни единого раза.

На улице её сразу встретил резкий ноябрьский ветер, холодно ударивший в лицо. Но вместо привычной усталости Нина неожиданно ощутила невероятную лёгкость. Словно огромный тяжёлый груз, который долгие годы лежал на её плечах и к которому она уже успела привыкнуть, внезапно исчез.

Квартира умершей тёти встретила Нину запахом старых обоев и скопившейся пыли.

Внутри было прохладно. На окнах висели выцветшие от времени занавески, а старый деревянный паркет скрипел почти при каждом шаге.

Нина оставила сумку возле входа, прошла на кухню, включила тусклую потолочную лампочку и присела на старый деревянный стул.

Некоторое время она просто смотрела вокруг на пустую, холодную и совершенно пока неуютную кухню.

А потом вдруг улыбнулась.

Эта квартира принадлежала ей.

Только ей.

Здесь больше никто не будет стоять за плечом и рассказывать, насколько мелко нужно резать картошку. Никто не станет распоряжаться принадлежащим ей имуществом и требовать пожертвовать последним ради удобства других взрослых людей.

Следующие несколько недель превратились для Нины в один длинный, насыщенный событиями день.

На основной работе она оформила отпуск и практически всё время посвятила приведению квартиры в порядок.

Накопленных денег хватило, чтобы нанять специалистов, заменить старые трубы и полностью обновить проводку. Остальное Нина решила делать сама. Она клеила новые светлые обои, тщательно отмывала окна, подбирала недорогую мебель и старалась превратить небольшую квартиру в простой, но тёплый и уютный дом.

В первые дни телефон почти не переставал звонить.

Чаще остальных звонила Алина.

Дочь перечисляла накопившиеся претензии и требовала, чтобы мать наконец «закончила этот цирк», пришла в себя и вернулась к Виктору.

— Мам, ну сколько можно продолжать? Папа там один остался! Он даже обычный суп себе сварить не способен!

Нина спокойно выслушивала очередной эмоциональный монолог дочери.

Затем вежливо прощалась и завершала разговор.

Объяснять что-либо и оправдываться она больше не собиралась.

Сам Виктор не звонил вообще.

Он с гордым видом ждал, когда жена наконец поймёт, какую страшную ошибку якобы совершила, и сама придёт просить прощения. Раньше во время их редких серьёзных конфликтов обычно именно так и происходило: Нина первой пыталась помириться, потому что всегда тяжело переносила длительные ссоры.

Но теперь проходили дни, затем недели, а жена всё не появлялась.

Постепенно Нина привыкала к совершенно другой жизни.

Теперь вечерами ей не нужно было часами стоять у плиты и готовить огромное количество еды для мужа, который постоянно требовал то ужин, то перекус, то что-нибудь к чаю. Вместо этого Нина могла выйти прогуляться в ближайший сквер, посидеть в маленькой кофейне неподалёку или просто провести вечер дома в абсолютной тишине.