Кошка сидела на нижней ступеньке у подъездной двери и смотрела на Валентину Сергеевну так пристально, будто знала её уже много лет. Серая, с маленьким белым пятном на груди, совсем худенькая. Шерсть местами сбилась и торчала неровными клочками, а садясь, она бережно поджимала заднюю правую лапку.
Впервые эта кошка появилась здесь накануне. Она негромко мяукала, ходила кругами возле двери и внимательно всматривалась в лица всем, кто выходил из подъезда. Тогда Валентина только прошла мимо — во дворе и так хватало бродячих животных, а начнёшь кормить одну, скоро под окнами соберётся целая компания.
Только вечером, уже переодевшись в домашнее, она всё-таки вынесла блюдце с молоком. Поставила его возле подъезда и тихо произнесла:
— Ешь.
После этого вернулась в квартиру.
Утром блюдце стояло нетронутым. Молоко этой кошке было совсем не нужно.
Осеннее утро пахло мокрой землёй и прелой листвой. Холодный ветер пробирался за воротник плаща. Валентина застегнула лишь верхнюю пуговицу — нижняя оторвалась ещё месяц назад, но пришить её всё никак не находилось времени и сил.
Кошка не мяукала. Она поднялась, прошла немного вперёд и оглянулась.
— Ну и чего ты от меня хочешь?
Животное только моргнуло зелёными глазами и снова двинулось дальше. На лапу она по-прежнему припадала, но шла уверенно, словно прекрасно знала дорогу.
Поправив седой пучок, Валентина по привычке направилась в магазин. Путь был знаком до мелочей: вдоль гаражей, потом через арку и мимо старого облезлого забора. После недавних дождей снова заныло правое колено — так случалось каждую осень.
Вот уже девять лет она жила одна. После ухода Виктора квартира будто стала слишком просторной и слишком тихой. Телевизор работал почти постоянно — не потому, что передачи были интересны, а чтобы в доме звучали хоть какие-то человеческие голоса. Дочь звонила раз в неделю, спрашивала про здоровье и погоду, а потом разговор быстро сходил на нет.
Кошка всё это время шла за ней.
Не рядом, не путаясь в ногах, а немного позади, в нескольких шагах. Как только Валентина оборачивалась, кошка тут же останавливалась и терпеливо ждала.
У магазина кошка села на бордюр.
— Ну теперь-то уж точно отстанешь, — подумала Валентина и вошла внутрь.
В очереди она простояла около десяти минут. В корзине оказались хлеб, кефир, пачка чая и, неожиданно для неё самой, упаковка печенья. Обычно она его не брала: зубы уже были не те. Но сегодня вдруг захотелось хоть немного себя порадовать.
Когда Валентина вышла из магазина, кошка сидела там же, на прежнем месте.
Но стоило женщине повернуть в сторону дома, как животное вдруг пошло совсем в другую сторону.
Пройдёт пару метров, остановится, посмотрит через плечо — и снова идёт.
— Ты что, ведёшь меня куда-то?
Валентина даже сама удивилась, что произнесла это вслух. Разговаривать с кошкой посреди улицы… Хорошо ещё, что поблизости не оказалось знакомых.
Кошка исчезла за углом.
Можно было спокойно пойти домой. Поставить чайник, включить телевизор, дождаться очередной серии привычного сериала. День прошёл бы точно так же, как десятки таких же дней до него.
Но Валентина переложила пакет в другую руку и всё-таки пошла за кошкой.
Теперь та уже не оборачивалась. Словно поняла, что человек наконец-то решился.
Они миновали двор с пустой детской площадкой, где качели тихо поскрипывали на ветру. Прошли мимо старой лавочки с треснувшей доской, затем — мимо трансформаторной будки с почти стёршейся надписью: «Лена + Миша».
После ночного дождя асфальт блестел от влаги. Опавшие листья липли к подошвам, а сырость постепенно пробиралась в ботинки. Валентина давно уже не ходила так далеко, и больное колено напоминало о себе с каждым шагом всё настойчивее.
Но кошка шла ровно, не ускоряясь и не сбавляя хода.
Эти дворы Валентина когда-то знала очень хорошо.
У третьего подъезда рос большой куст сирени. Сейчас он почти совсем облетел, только редкие жёлтые листья держались на мокрых ветвях. Летом этот куст закрывал окна первого этажа, и даже через стекло в квартире чувствовался сладкий цветочный запах.
Она хорошо помнила этот аромат.
Помнила маленькую кухню, горячий чай в кружках и гудение пчёл за окном.
От этих воспоминаний в груди неприятно сжалось.
Именно здесь жила Лидия Тимофеевна — первый этаж, квартира слева.
Когда-то они виделись почти каждую неделю. Пили чай с вареньем по старому семейному рецепту Лидиной мамы, подолгу говорили о детях, внуках и о том, как всё вокруг неумолимо дорожает.
Потом Валентине стало тяжело много ходить.
Потом появились какие-то дела.
Потом встречи всё чаще переносились «на другой раз».
Не потому что она забыла. Просто с каждым разом остаться дома казалось легче.
Кошка остановилась у подъезда.
Домофон не работал.
Валентина потянула дверь на себя, и та жалобно скрипнула. В подъезде пахло сыростью, подвалом и застоявшимся воздухом. Лампочка под потолком то вспыхивала, то почти полностью гасла.