— Варвара.
— Варенька… Варечка…
Женщина протянула руку в сторону коробки печенья.
— А что у тебя там, маленькая? Покажешь бабушке?
Варя немедленно прижала коробку к животу и отвернулась.
— Пожалуйста, не надо, — Нюра осторожно отвела протянутую руку. — Дочка не любит, когда к ней прикасаются незнакомые люди.
— Какая же я незнакомая?! Я её настоящая бабушка!
— Для Вари вы просто посторонняя женщина, которую она впервые увидела в магазине. Другой информации у неё нет.
Галина Петровна выпрямилась.
— Хорошо. Я была неправа. Ты ведь именно это хочешь услышать? Признаю свою ошибку.
— Ваши признания уже ничего для меня не меняют.
— Анечка, мне шестьдесят три года. Мой единственный сын погиб. Теперь всё, что от него осталось, — эта девочка.
— У вас есть ещё дочь, — напомнила Нюра, продолжая выкладывать покупки на кассовую ленту. — Лена. Насколько помню, тогда она очень активно вас поддерживала. Вот и обращайтесь к ней.
— Лена детей не рожает.
— И какое отношение это имеет ко мне?
Лицо Галины Петровны неожиданно изменилось.
— Между прочим, я могу обратиться в суд. Закон на моей стороне. Бабушки имеют право общаться со своими внуками. Существует специальная статья!
Нюра наконец полностью развернулась к ней.
Посмотрела прямо в глаза.
— Обращайтесь.
— Что ты сказала?
— Подавайте иск, — спокойно повторила Нюра. — Только представьте заранее, какие вопросы вам зададут. Когда вы последний раз встречались с внучкой? Правильный ответ: ни разу за всю её жизнь. Оказывали материальную или какую-либо другую помощь? Нет. По какой причине прекратилось общение с матерью ребёнка? И вот тут я представлю суду три документа.
— Что ещё за документы?
— Первый — моё заявление в полицию от восьмого сентября. В тот день вы поменяли входной замок, а вещи и документы погибшего Андрея выставили на лестничную площадку. Приезжал участковый, проводилась проверка. Копию соответствующих материалов я получила.
Галина Петровна побледнела.
— Ты… Ты обращалась на меня в полицию?
— Я официально зафиксировала обстоятельства произошедшего. Второй документ — свидетельство о рождении Варвары, где отцом указан ваш сын. А третий — распечатка сообщений, которые вы мне тогда отправили. Их было одиннадцать. Особенно запомнилось одно: «Нагуляла ребёнка и хочешь мою квартиру». Могу повторить буквально каждое слово.
Свекровь ничего не ответила.
Кассир продолжала сканировать упаковки йогурта, старательно изображая полное отсутствие интереса к происходящему.
— И ещё кое-что, — продолжила Нюра прежним ровным тоном. — После смерти Андрея предприятие перечислило единовременную компенсацию. Всю сумму получили вы, как его мать. Мне об этом было известно. Я могла заявить собственные права, разобраться с положенными выплатами, защитить интересы дочери. Мы с Варей являемся ближайшими наследниками Андрея. Я могла потребовать значительную часть денег, как минимум треть, исходя из того распределения, на которое тогда рассчитывала. Но не стала подавать никаких заявлений. Ни одного, Галина Петровна.
— Почему? — едва слышно спросила пожилая женщина.
— Потому что эти средства были связаны со смертью моего мужа. Я не хотела начинать новую жизнь с борьбы за такую компенсацию. Всё, что у меня теперь есть, я заработала сама. Машина на стоянке принадлежит мне, хотя кредит ещё выплачивается. Квартира тоже моя, пусть ипотеку придётся закрывать девятнадцать лет. Двадцать пять процентов производственного предприятия я получила своим трудом. А главное моё богатство — дочь.
— Но она ведь и Андреева!
— Конечно, Андреева. С этим никто никогда не спорил. Но частью вашей жизни она не стала. Вы сами отказались от неё, когда она была ещё одиннадцатинедельным малышом у меня под сердцем. Тогда я стояла перед вами в прихожей и умоляла согласиться на исследование отцовства. Помните ваш ответ? Вы назвали будущий результат «бумажкой из подвала».
Кассир закончила пробивать покупки.
Нюра разложила продукты по пакетам и взялась за ручку тележки.
— Позволь мне хотя бы один раз поцеловать её в щёчку, — попросила Галина Петровна.
— Пожалуйста, не прикасайтесь к ней.
— Но я же не чужой человек!
— Для неё чужой. И это не попытка вас обидеть. Это обстоятельство, которое вы создали собственными руками. Тогда, когда собирали мои чемоданы и приглашали мастера менять замок.
Нюра направилась к выходу.
Варя обернулась, посмотрела на незнакомую седовласую женщину и дружелюбно помахала ей коробкой печенья.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
В тот же вечер Лена приехала к матери.
Она по-прежнему занималась изготовлением свадебных тортов на заказ, постоянно куда-то спешила, а её руки даже после мытья пахли ванилью и сладким кремом.
— Мам, зачем было семь раз подряд звонить? Я работала! У меня на сборке стоял четырёхъярусный торт!
— Я встретила её, — ответила Галина Петровна. — Нашу внучку увидела.
— Ну и что?
— Леночка, это же Андрей! Вылитый наш Андрюшенька! Я посмотрела на неё и будто собственного сына увидела. Те же самые брови, та же морщинка между ними!