— Мама, тебе уже пятьдесят шесть! Неужели тебе самой не стыдно?
Катя произнесла эти слова прямо с порога, даже не потрудившись снять обувь. Ключ привычно провернулся в замке — дочь никогда не звонила в дверь. От неожиданности я выронила крышечку от заварочного чайника. Она звонко ударилась об пол и укатилась куда-то под холодильник. С Катиных сапог на светлый линолеум посыпался песок, а к подошве прилип пожухлый жёлтый кленовый лист. Но дочь смотрела вовсе не на меня. Её взгляд был прикован к Юрию.
Юрий сидел за моим кухонным столом, неторопливо размешивая чай. Между нами стоял свежеиспечённый яблочный пирог, от которого я успела отрезать всего два кусочка. Рядом на столешнице остывал борщ в пластиковом контейнере. Я приготовила его ещё утром, собираясь в среду передать Кате.
— Добрый вечер, Екатерина, — невозмутимо поздоровался Юрий и аккуратно положил чайную ложечку на блюдце.
Дочь даже не удостоила его ответом. Она решительно прошла на кухню, так и не разувшись.
— Уже семь вечера, мам! Марк целый час торчит на стадионе! Я тебе сообщения отправляю, звоню без конца, а ты тут гостя пирогами угощаешь! У тебя, оказывается, свидание, пока ребёнок неизвестно где ждёт!
Я не сводила глаз с ключа, который Катя по-прежнему сжимала в ладони. На связке болтался маленький брелок в виде медвежонка. Когда-то он был ярко-жёлтым, а теперь выцвел настолько, что стал похож на кусочек сливочного масла.
Этого медвежонка Марк выбрал самостоятельно, когда ему исполнилось пять лет.
— Бабушка, пусть у мамы будет такой брелок, чтобы она твой ключик не потеряла!
Мама ключ не теряла. Она пользовалась им настолько свободно, словно моя квартира на пятом этаже старой хрущёвки была продолжением её собственного дома.
Игоря, моего мужа, не стало пять лет назад. Он ушёл из жизни в марте, а уже в апреле Катя впервые привезла ко мне Марка якобы на пару часов. Забрала внука только спустя двое суток. С тех пор всё и началось.
Я никогда не жаловалась. Более того, поначалу мне это даже нравилось.
По понедельникам я встречала Марка после школы. По средам отвозила на английский, по четвергам — на рисование. Каждую пятницу готовила котлеты на всю предстоящую неделю, раскладывала их по контейнерам и приклеивала бумажки с надписями, чтобы Катя не перепутала куриные со свиными.
У дочери холодильник практически всегда был пустым, зато мой ломился от продуктов. И я искренне считала, что иначе и быть не должно. На то я и бабушка.
Единственным свободным вечером оставался вторник. Когда-то я сама попросила дочь оставить мне хотя бы этот день. Катя тогда лишь беспечно махнула рукой:
— Да никаких проблем, мам! По вторникам у Марка футбол, так что я сама буду его возить.
Ничего особенного в эти вечера я не делала. Просто заваривала себе чай, садилась у окна и наблюдала за трамваями, проходившими по рельсам за домом. Но этот вечер принадлежал только мне. И даже чай казался каким-то особенным, потому что я пила его тогда, когда хотела сама.
Два года назад я передала дочери все наши с Игорем накопления, которые мы собирали ещё при его жизни. Двести сорок тысяч гривен.
Мы с мужем мечтали заменить старые окна на хорошие металлопластиковые. Зимой из щелей так тянуло холодом, что даже занавески шевелились. А ещё собирались хотя бы однажды вместе выбраться к морю.
Но Катя загорелась покупкой автомобиля.
— Мамочка, ну ты же понимаешь, что машина нужна прежде всего ради Марка! Чтобы безопасно его возить. И тебя, конечно, будем подбрасывать на дачу!
За прошедшие два года на дачу меня не отвезли ни единого раза.
С Юрием мы случайно встретились в апреле, в центре предоставления административных услуг. Я пришла переоформлять дачу на своё имя, а он занимался бумагами на гараж.
У него никак не получалось получить талон электронной очереди. Юрий стоял перед терминалом с таким выражением лица, словно этот несчастный аппарат лично нанёс ему серьёзное оскорбление.
Я подошла и показала, на какую кнопку нужно нажать.
Когда мы оба закончили свои дела, то снова столкнулись возле выхода. Юрий неожиданно предложил выпить кофе.
— В благодарность за помощь с этим чудом техники, — пояснил он, улыбнувшись.
Небольшая кофейня находилась буквально за углом. За стеклянной витриной аппетитно красовались свежие круассаны.
Мы просидели там больше часа.
Выяснилось, что Юрий тоже вдовец. Его жена умерла семь лет назад, а детей у них так и не появилось.
Пока мы разговаривали, он всё время вертел между пальцами конфету, которую официант принёс вместе с кофе. А потом неожиданно положил её возле моей чашки.
— Я сладости не ем. А вот вы, как я успел заметить, любите.
Это была чистая правда. Сладкое я обожала.
Каким образом он успел это понять, для меня осталось загадкой. Но я так искренне расхохоталась, что посетители за соседним столиком обернулись в нашу сторону.
С той встречи Юрий начал иногда встречать меня после работы.