Уже двадцать лет я трудилась главным бухгалтером на мебельной фабрике. Рабочий день заканчивался в шесть вечера, и примерно в это время Юрий появлялся возле проходной.
Стоял, спрятав руки в карманы куртки, немного неловкий, похожий на провинившегося школьника, которого выставили из класса.
Однажды майским вечером я возвращалась из супермаркета, нагруженная двумя тяжеленными пакетами.
Катя попросила заранее купить продукты на выходные. Они с Денисом собирались к друзьям за город, на речку, а Марка, как обычно, оставляли у меня.
В пакетах лежали капуста, три килограмма картофеля, мясо для борща, молоко и любимые йогурты Марка. Внук мог есть их бесконечно, хотя лично я считала, что в этих баночках больше сахара, чем пользы.
Тонкие ручки пакетов настолько сильно впивались в пальцы, что те постепенно побелели.
Добравшись до подъезда, я поставила покупки прямо на асфальт, чтобы хоть немного передохнуть и достать ключи.
— Давайте помогу, Лариса.
Я даже не заметила, откуда появился Юрий.
Он без лишних вопросов подхватил оба пакета и направился к лестнице.
Лифта в нашем доме нет. Подниматься приходится пешком на пятый этаж.
Между третьим и четвёртым Юрий ненадолго остановился, чтобы перевести дыхание, однако тяжёлые сумки из рук так и не выпустил.
Я поднималась следом и неожиданно поймала себя на мысли: за пять лет после смерти Игоря никто ни разу не нёс для меня ничего тяжелее зонтика.
В тот вечер Юрий впервые зашёл ко мне выпить чаю.
Мы проговорили почти до полуночи.
Я рассказывала ему о Марке, о том, как сильно болит поясница после работы на огороде, о своей нелюбви к зиме и холодам.
Он просто слушал.
Ни разу не перебил, не посмотрел на часы, не попытался перевести разговор на себя.
В воскресенье вечером Катя приехала за сыном.
Загорелая, отдохнувшая, с красивым свежим маникюром.
Помогая Марку застегнуть куртку, она вдруг внимательно посмотрела на меня.
— Мам, что-то ты совсем бледная стала. Ложись сегодня пораньше, ладно? Тебе необходимо отдохнуть.
От этих слов у меня приятно потеплело на душе.
Я уже собиралась улыбнуться и поблагодарить дочь за заботу, но Катя продолжила:
— Потому что завтра тебе Марка после школы забирать. У меня в три совещание. И в среду тоже заберёшь, хорошо? Ну ты же всё понимаешь.
Конечно, я понимала.
Я всегда всё понимала.
Мне казалось, что мы с дочерью — одна большая семья, единый слаженный механизм. Что моя помощь служит прочным основанием, на котором держится её повседневная жизнь.
Я сама убедила себя, будто женщина, приближающаяся к шестидесяти, обязана пахнуть домашней выпечкой, носить практичные туфли без каблуков и не задерживаться у зеркала дольше одной минуты.
Мне было страшно признаться даже самой себе, насколько сильно я страдаю от одиночества.
Казалось, что желание вновь стать счастливой будет предательством памяти Игоря.
Я боялась и соседских пересудов. Представляла, как женщины на лавочке начнут шептаться:
«Совсем с ума сошла! В её возрасте решила молодиться!»
За лето Катя трижды звонила мне в пятницу вечером.
И каждый раз это происходило именно тогда, когда мы с Юрием уже собирали вещи для поездки на дачу.
То у дочери случался аврал на работе, то нужно было срочно закончить отчёт, то Денис неожиданно уезжал в командировку.
— Мам, выручай, пожалуйста!
И наша поездка снова отменялась.
Я откладывала собственные планы и ехала к внуку.
— Вторник всегда был твоим днём, Катя, — тихо напомнила я дочери. — Ты сама предложила забирать Марка с футбола.
— Я тебе ещё в пять часов написала, что не успеваю!
Телефон остался в спальне, где я поставила его на зарядку.
Я молча прошла туда и взяла мобильный.
На экране светились семь пропущенных вызовов и одно сообщение:
«Мам, забери Марка в половине седьмого. Я не успеваю».
Никакого вопросительного знака.
Никакого «пожалуйста».
Не просьба, а готовое распоряжение, отправленное всего за час до начала тренировки.
Я нашла номер тренера и позвонила.
Виталия Сергеевича я хорошо знала: почти всю весну именно мне приходилось отвозить Марка на футбольные занятия вместо Кати.
— Лариса Николаевна, да не переживайте вы! — весело отозвался мужчина. — Марк здесь, с нами. Мы с ребятами ещё немного мяч погоняем. Он только рад, что можно подольше поиграть!
Словно огромный камень свалился у меня с души.
Я вернулась на кухню.
— Марк с тренером. Всё хорошо, он в безопасности, — сообщила я.
Юрий сразу поднялся из-за стола.
Он был широкоплечим мужчиной, почти на голову выше Кати. На нём была обычная серая рубашка.
— Я могу съездить за мальчиком, — предложил он. — Машина стоит во дворе. Лариса, только скажи, куда ехать.
— Никуда вы за моим ребёнком не поедете! — резко выкрикнула Катя.
Она сделала шаг вперёд и загородила собой дверной проём.
— Мам, ты вообще соображаешь, что творишь?! Кому ты собираешься доверить моего сына? Какому-то совершенно постороннему мужику?!
— Он не посторонний. Его зовут Юрий.