— Ой, не заводись, — поморщился Виктор. — У матери праздник, между прочим.
Даша всё это время сидела с выпрямленной спиной и нервно сжимала под столом край скатерти. Наконец она подняла голову и заговорила. Голос прозвучал негромко, но в наступившей тишине каждое слово было отчётливо слышно.
— Лидия Егоровна, я никогда не причиняла вам зла. Ни единого раза. Вы вправе испытывать ко мне любые чувства, можете даже не любить меня. Но зачем при посторонних унижать мою маму? Это уже не честность и не забота о сыне. Это обыкновенная подлость.
— Ах вот как! — свекровь выразительно подняла брови. — Вы ещё смеете мне возражать? Артём, ты слышал, каким тоном твоя жена разговаривает с твоей матерью?
— Прекрасно слышал, — ответил Артём. — Она говорит с достоинством. Тебе стоило бы у неё поучиться.
После этих слов он повернулся к супруге и протянул руку.
— Вставай, Даш. Мы едем домой.
— Артём, может, не стоит устраивать такое… — неуверенно начала она.
— Стоит, — твёрдо возразил муж. — Потому что, если я сейчас промолчу и вернусь за стол, завтра тебя начнут унижать ещё смелее. И никто даже не задумается извиниться. Такое нельзя позволять с первого раза.
Лидия Егоровна издала насмешливый смешок и небрежно махнула рукой, словно отгоняла назойливое насекомое.
— Катись, раз такой гордый! Через недельку сам прискачешь. Проголодаешься без маминой кухни — сразу дорогу вспомнишь.
— Не рассчитывай, — спокойно ответил Артём. — И подарок Даши мы тоже заберём. Всё равно ты его либо запрячешь подальше, либо выбросишь.
Он подошёл к комоду, снял панно, передал жене и вместе с ней направился к выходу. В спину им Виктор выкрикнул что-то о чрезмерной гордыне и её печальных последствиях.
Входная дверь захлопнулась.
По дороге домой Даша долго не произносила ни слова. Она сидела на пассажирском сиденье, придерживая на коленях панно, над которым столько трудилась.
— Получается, ты из-за меня поссорился с собственной матерью, — наконец проговорила она.
— Я не собирался устраивать ссору, — ответил Артём. — Но поступить иначе не мог. Иногда такое решение необходимо.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
После того вечера наступил тяжёлый период. Впоследствии Даша старалась как можно реже возвращаться мыслями к тем месяцам.
Сначала неожиданно исчез её самый крупный заказ. Частная художественная галерея, с которой девушка сотрудничала постоянно, отказалась от целой серии медных эмалевых икон. Новые владельцы решили изменить направление работы. Между тем значительная часть будущего гонорара уже ушла на закупку необходимых материалов: тонкой серебряной проволоки, специального стекла, эмалевых красок и порошков.
— Я обязательно компенсирую эти расходы, — пообещала Даша мужу. — Максимум через полгода. Найду другие заказы и верну деньги.
— Даш, не нужно мне ничего компенсировать, — возразил Артём. — У нас одна семья и общий бюджет.
— Только сейчас этот общий бюджет состоит исключительно из твоей зарплаты, — печально усмехнулась она. — А я уже четвёртый месяц словно декоративная статуэтка в квартире.
Артём трудился специалистом по обслуживанию эскалаторов. Его постоянно отправляли в торговые комплексы, на железнодорожные вокзалы и станции метро. Приходилось спускаться в технические шахты, ремонтировать механизмы, заменять изношенные цепи и ступени. Работа была физически тяжёлой, грязной и в первые годы оплачивалась совсем не так хорошо, как заслуживала.
Чтобы увеличить заработок, он соглашался на ночные смены: за них начисляли полуторную оплату.
— Мы почти перестали видеться, — однажды пожаловалась Даша.
— Зато ты прекрасно видишь, что я не бегаю к мамочке на обеды, — попытался пошутить Артём. — Дашуль, прорвёмся. Годик потерпим, и станет легче.
Но Лидия Егоровна терпением отличаться не собиралась.
Она развернула настоящую телефонную кампанию среди родственников и знакомых. Каждому рассказывала примерно одно и то же: младший сын совершенно отбился от рук, невестка настроила его против матери, эта колдунья со своими горелками довела пожилую женщину до сердечных приступов.
— Сегодня звонила твоя тётя Рая, — сообщила Даша мужу. — Представляешь, спрашивала, правда ли, что я запрещаю тебе общаться с родной матерью.
— И что ты ей сказала?
— Ничего толком. Просто завершила разговор. А потом сидела и чувствовала себя полной дурой.
— Никакая ты не дура, — возразил Артём. — Просто слишком воспитанная. Но это поправимо.
Виктор тем временем тоже регулярно напоминал о себе. Примерно раз в месяц он набирал младшего брата, и беседа неизменно начиналась одинаково.
— Ну что, защитник обиженных, — насмешливо произносил он. — Мать теперь по больницам таскается. Благодаря тебе.
— Мама уже лет тридцать обожает ходить по врачам, — парировал Артём. — И делает это с огромным удовольствием.
— Ты хотя бы соображаешь, что теперь для семьи ты чужой?
— Зато я хорошо понимаю другое: ты постоянно высмеиваешь Юлю перед собственными детьми, а она вынуждена терпеть.
— Юля моя жена. Что пожелаю, то ей и скажу.