— Мама, ты сама прекрасно видишь, кого он с собой притащил!
— Вижу, конечно. Молодую девушку вижу. Только уж больно похудевшую.
Виктор между тем решил воспользоваться семейным сбором совсем для другого разговора.
Он разложил прямо на столе несколько распечаток с объявлениями о продаже загородной недвижимости.
— Бабуль, я тут кое-какие расчёты сделал, — начал старший внук. — У тебя ведь двадцать соток земли, а до города всего сорок минут дороги. Представляешь, какие деньги можно получить? Снести старый дом, разделить территорию на два участка по десять соток — стоимость сразу другая получится. Зачем тебе одной столько места?
— По-твоему, я уже перестала здесь жить? — поинтересовалась Агния Семёновна.
— Да живи, конечно! Я же не про сегодняшний день. Просто надо заранее продумать будущее.
— Вить, убери эти листочки, — попросил Артём.
— А тебе вообще какое дело? — прищурился Виктор. — Тебе здесь всё равно ничего не достанется. Ты теперь от семьи отрезанный кусок.
— Мне ничего и не требуется. Просто прояви уважение. Бабушка жива, а ты уже её имущество делишь.
— Правильно он говорит, убирай, — поддержала младшего внука Агния Семёновна. — А потом лучше компота мне налей.
После обеда Даша незаметно направилась к старому сараю.
Дедушкина печь заинтересовала её с первого взгляда. Не удержавшись, она открыла тяжёлую дверцу, внимательно осмотрела кирпичную кладку и осторожно коснулась металлических колосников.
— Приглянулась печка? — раздался позади голос бабушки.
Агния Семёновна подошла, опираясь на трость.
— Очень, — искренне призналась Даша. — Простите, пожалуйста, что вошла без разрешения.
— Разрешение вот оно, перед тобой стоит, — усмехнулась старушка. — Расскажи-ка лучше, чем ты занимаешься.
— Художественной эмалью. Работаю с медью и стеклом, обжигаю изделия. Температура доходит до восьмисот градусов. Технология очень древняя.
— Восемьсот градусов, значит, — задумчиво повторила Агния Семёновна. — А у тебя самой какая печь?
— Небольшая электрическая, настольная. Для крупных работ мощности и размера не хватает.
— Понятно, — коротко отозвалась бабушка.
Больше расспрашивать не стала.
В июле произошло несчастье.
Агния Семёновна неудачно оступилась на крыльце, упала и сломала шейку бедра.
Операцию врачи провели, однако восстановление в восемьдесят четыре года оказалось мучительным и продолжительным. Регулярные перевязки, дыхательные упражнения, болезненные ночи, беспомощность в самых обычных бытовых ситуациях — всё это переносилось гораздо тяжелее, чем сама старушка готова была признать.
Лидия Егоровна появилась в больнице дважды. Каждый приезд сопровождался претензиями к медицинскому персоналу.
Виктор однажды доставил пакет яблок и задержался возле бабушкиной кровати ровно на одиннадцать минут.
— Бабуль, только держись! — бодро произнёс он. — Ты у нас крепче любого железа.
— Железная, конечно, — согласилась Агния Семёновна. — Ступай уже. Вижу, как ты на часы поглядываешь.
А вот Даша приезжала ежедневно.
Каждое утро тратила сорок минут на электричку, а затем ещё двадцать минут добиралась пешком.
Помогала бабушке приподниматься, переворачиваться, умываться. В первые дни кормила её с ложки, ухаживала за ней и старалась облегчить каждую болезненную процедуру.
По просьбе Агнии Семёновны привезла из дома старые метеорологические журналы и читала ей вслух записи наблюдений.
На второй неделе бабушка неожиданно спросила:
— Дашенька, а зачем ты так стараешься? Я ведь тебе, по сути, никто.
— Вы бабушка моего мужа, — ответила девушка. — И единственный человек в его семье, который ни разу не пытался меня унизить.
— Не слишком-то много для благодарности.
— А для меня достаточно.
Артём тоже приезжал после рабочих смен. Сопровождал бабушку на необходимые процедуры, помогал с гигиеной, самостоятельно менял повязки, если медсестра не успевала.
Позже он оформил отпуск без сохранения зарплаты и почти три недели провёл в Лисьих Горках.
За это время мужчина подготовил дом к возвращению хозяйки.
Убрал высокие пороги, установил крепкие поручни в коридоре и санузле, соорудил удобный пандус у крыльца, переделал дверной проём и перевесил дверь.
— Тём, ты же совершенно без заработка останешься, — встревожилась Даша.
— Останусь, — не стал спорить он. — Зато бабушка сможет самостоятельно передвигаться по своему дому, а не будет беспомощно сидеть в одной комнате.
К осени Агния Семёновна начала понемногу ходить.
Сначала опиралась на ходунки, затем смогла перейти на трость. А к Новому году уже самостоятельно преодолевала расстояние от крыльца до калитки и обратно.
Лидия Егоровна в это время продолжала обзванивать родственников, только история для пересказов у неё появилась новая.
— Представляешь, эта Даша теперь возле бабки крутится! — доверительно сообщала она знакомым. — Каждый день бегает, ухаживает, заботливую изображает. Неужели думаешь, от чистого сердца? Там ведь двадцать соток земли! Целых двадцать!