Знаете, дорогой читатель, когда разговор заходит о Людмиле Александровне, вокруг её имени сразу сгущается плотная дымка из недосказанности, слухов, редких снимков папарацци и официальных формулировок. Но мы с вами не станем бесконечно блуждать в этом тумане. Лучше включим маленький фонарик иронии и спокойно пройдёмся по биографии женщины, в которой оказалось место и драме, и юмору, и той самой упрямой, почти рабочей стойкости.
Итак, занавес поднимается. Где-то тихо играет музыка, и на сцену выходит она.
Балтийское море и чёрные брови
Людмиле шестнадцать. Она вертится перед зеркалом, разглядывая себя с серьёзностью будущей артистки. В комнату заглядывает мама, Екатерина Тихоновна.
— Люда! Ты опять здесь? Снова стихи зубришь? — строго говорит мать. — А полы кто будет мыть? У нас с отцом на автоколонне завал!
— Мам, ну я же к утреннику готовлюсь! У меня роль! — отвечает Людмила, поправляя свои заметные светлые волосы.
— Роль у неё! — бурчит из кухни отец, Александр Аврамович. — Лучше бы на завод пошла, как вся нормальная молодёжь.
Или хотя бы в токари! Я в её годы гайку мог закрутить с закрытыми глазами.
— Папа! Я стану актрисой! Я уеду в Ленинград! — мечтательно произносит Люда.
Детство Людмилы прошло в обычном рабочем районе Калининграда. Семья Шкребневых жила без роскоши: отец трудился на ремонтно-механическом заводе, мать работала кассиром в автоколонне. Главным правилом в доме была строгость. Никаких капризов, никаких «не хочу». Только дисциплина, порядок и умение держать себя в руках.
Но внутри этой девочки кипел настоящий шторм. Светлые почти белые волосы, тёмные, как уголь, брови и яркие синие глаза — из-за них школьные учительницы порой пытались её «отмыть», думая, что девочка красится, — будто сами просились на сцену. Люда пела песни Аллы Пугачёвой на школьных вечерах в восьмой школе и мечтала о театральных подмостках ЛГИТМиКа. Однако экзамены она не сдала. Жизнь, как это часто бывает, быстро внесла собственные поправки.
Небо, завод и филологический факультет
Вместо театральной сцены Людмила сначала увидела небо. В 1980 году она окончила трёхмесячные курсы и стала стюардессой калининградского авиаотряда.
— Пассажир, пожалуйста, пристегните ремень! — произносила она в микрофон, а про себя думала: — И это всё? А где моя Офелия?
Но романтика полётов довольно быстро перестала её увлекать. Уже в 1981 году Людмила резко меняет направление и поступает в Ленинградский государственный университет на филологический факультет. Там она серьёзно занимается языками — настолько серьёзно, что позднее сможет свободно общаться с Монтсеррат Кабалье на испанском.
Аркадий Райкин и КГБ
1983 год. Ленинград. Концерт легендарного Аркадия Райкина.
— Ой, какой забавный старичок! — шепчет Людмила подруге.
— Это не просто старичок, это гений эстрады! — возмущённо шикает та.
И именно в этот момент рядом оказывается невысокий молодой человек с внимательным, цепким взглядом. Это был знакомый её знакомого, который достал билеты на Райкина.
— Вам нравится? — спрашивает он.
— Да, хотя половину шуток я не понимаю. Они какие-то… слишком особенные, — честно признаётся Люда.
— Ничего, привыкнете. Я Владимир.
Это был Владимир Путин. Тогда — скромный офицер КГБ. Правда, о настоящем характере его службы Людмила узнала только спустя несколько лет отношений. До этого она была уверена, что Володя работает в милиции.
— Володя, а ты вообще чем занимаешься? — однажды спросила она за чаем.
— Я? Ну… работаю с информацией, — уклончиво ответил он.
Опаздывающий Володя
Владимир часто задерживался на свидания, и это стало для их романа своеобразной проверкой на терпение. По воспоминаниям самой Людмилы Путиной, она всегда приходила вовремя, а для её будущего мужа опоздание на полтора часа считалось почти обычным делом.
— Я никогда не опаздывала, а Владимир Владимирович опаздывал постоянно. Полтора часа — это было нормально. Помню, стою в метро. Первые пятнадцать минут ещё можно пережить, полчаса тоже как-то терпишь. Но когда проходит уже час, а его всё нет, становится так обидно, что хочется плакать. А через полтора часа уже вообще ничего не чувствуешь… — рассказывала она.
Людмила признавалась, что за время такого ожидания успевала пережить целую бурю эмоций, и к моменту встречи на выяснение отношений у неё уже просто не оставалось сил.
Их свадьба состоялась в Ленинграде спустя три года после знакомства. Всё прошло скромно: около двадцати гостей, ресторан-поплавок «Корюшка». Жених к тому времени был двукратным чемпионом Ленинграда по самбо, что, конечно, добавляло ему в глазах невесты особого обаяния.
Дрезден, Кремль и развод
Дальше жизнь понеслась почти как скорый поезд: рождение двух дочерей — Марии и Екатерины, служебный переезд мужа в восточногерманский Дрезден, возвращение уже в совершенно другую Россию, работа в петербургской мэрии и, наконец, Кремль.