Но что именно я могла решить? Я была обычной женщиной, бывшим бухгалтером, уже давно сидела дома и занималась бытом. Я никогда не считала себя сильной. Всю жизнь старалась сглаживать углы, уступать, не спорить, не доводить до скандалов. Но теперь речь шла не о мелкой бытовой ссоре. Речь шла о людях, которые отдали нам всё.
Через полчаса Роман ушёл на работу. Дверь за ним хлопнула так громко, что я невольно вздрогнула. После этого кухня окончательно погрузилась в тяжёлое молчание. На плите стояла кастрюля с недоеденным борщом, но к еде никто не притронулся. Наш дом, который раньше казался мне местом спокойствия, вдруг превратился в поле битвы.
И тут зазвонил телефон. На экране высветилось имя Марины, моей лучшей подруги.
— Ну как ты? — спросила она бодрым голосом, но тревогу я всё равно услышала. — Вчера у вас, кажется, был настоящий ураган. Роман так орал, что у меня стены дрожали. Ты же знаешь, слышимость у нас отличная.
Я выдохнула и рассказала ей всё. Про ультиматум Романа, про его мать, про требование выселить моих родителей. Рассказала и о том, что впервые за долгое время ответила ему жёстко.
Марина молчала, пока я говорила. А потом её голос стал совсем другим — собранным и серьёзным.
— Слушай меня внимательно, Галя. Не играй по его правилам. Он ждёт, что ты начнёшь кричать, плакать, доказывать, что твои родители имеют право здесь жить. Ему это и нужно. Он хочет сломать тебя эмоциями. А ты сделай наоборот. Сделай вид, что согласилась. Пусть поверит, что победил. Но сама действуй тихо. У тебя наверняка есть сильная сторона. Не зря же твои родители вложились в эту квартиру.
Её слова заставили меня замолчать. Притвориться согласной… Я никогда не была хорошей актрисой. Не любила ложь, не умела играть чужую роль. Но сейчас этот вариант казался единственным, который мог сработать. Открытый бой Роман бы превратил в бесконечную войну. Значит, нужно было зайти с другой стороны.
Я пообещала Марине, что подумаю над её советом, и закончила разговор. Впервые за утро мне стало немного легче. Не потому что проблема исчезла, а потому что у меня появился хоть какой-то путь.
Я вошла в комнату к маме. Она сидела у окна и смотрела на серый двор, где ветер гонял по асфальту сухие листья.
— Мам, мы найдём выход, — сказала я, присев рядом. — Я тебе обещаю. Я вас не оставлю.
Она повернулась ко мне. В её глазах были не только слёзы. Там был страх. Страх оказаться ненужной. Страх потерять крышу над головой. Страх стать обузой. И именно этот взгляд окончательно укрепил меня в решении: я не позволю унизить своих родителей.
Вечером Роман вернулся с работы уже готовый продолжать наступление. Он даже куртку толком не снял, сразу остановился посреди кухни и скрестил руки на груди.
— Ну что? Подумала? — спросил он. — Надеюсь, до тебя дошло, что я прав.
Я посмотрела на него и спокойно улыбнулась.
— Конечно, Ромочка, — мягко сказала я. — Я всё обдумала. И поняла, что ты прав. Как обычно.
Он подозрительно прищурился, но в его взгляде почти сразу вспыхнуло довольство. Он решил, что я сдалась.
— Я согласна, — продолжила я тем же ровным тоном. — Пусть твоя мама переезжает. Только я хочу, чтобы ей было удобно. У неё должна быть своя зона, своё место. Завтра позвоню строителям, пусть приедут и посчитают, сколько будет стоить перегородка. Разделим нашу спальню на две части. Ты с мамой будете в одной половине, а я с моими родителями — в другой. Конечно, тесновато, но зато всё по-семейному. Никто не будет обижен.
Роман застыл. Его глаза медленно округлялись. Он смотрел на меня так, будто я сказала нечто совершенно немыслимое. Победная улыбка исчезла с его лица, а на смену ей пришло растерянное недоумение.
Глава 3. Скрытая игра Галины
Роман явно не знал, что ответить. Он готовился к слезам, уговорам, скандалу, может быть, даже к мольбам. Но к такому спокойному и почти деловому предложению он оказался не готов.
— Ты… серьёзно сейчас? — произнёс он хрипло. — Разделить нашу спальню? И где мы тогда будем жить?
— Я же объяснила, — ответила я, даже не моргнув. — Мы с моими родителями разместимся вместе. Я, мама и папа. Потеснимся. Тебе ведь главное, чтобы твоя мама была рядом, правда? Вот она и будет рядом. У неё получится отдельное пространство. Можно сказать, у нас будет почти три комнаты: ваша с мамой, наша с родителями и общая гостиная.
Я говорила так спокойно, словно обсуждала покупку новых штор. На самом деле сама мысль о такой жизни казалась мне абсурдной. Но я знала Романа. Для него это было хуже любого скандала. Он любил комфорт, личное пространство, привычный порядок. Я ударила именно туда, где ему было больнее всего.
— Ты издеваешься? — прошипел он. — Я не собираюсь жить в одной комнате с матерью!
— А почему? — я изобразила искреннее удивление. — Ты же сам сказал, что сын обязан быть рядом с матерью. Семья должна держаться вместе. Тем более это временно. Сделаем ремонт, обустроимся, а там посмотрим…
Я специально не закончила фразу, оставив ему пространство для тревожных догадок.