Муж потребовал освободить полки для его матери, а я молча собрала чемодан.
— Ты снова не оплатил интернет?
Майя стояла посреди кухни. В одной руке — телефон, в другой — мокрая губка для посуды.
— Забыл, Май. Закрутился.
Леонид даже головы не поднял. Он сосредоточенно листал новости в телефоне.
— Заплати со своей карты. У меня там почти ничего не осталось.
Он почесал грудь под старой растянутой футболкой.
— Как это почти ничего?
Майя с раздражением бросила губку в раковину. Вода брызнула на плитку.
— Аванс был три дня назад. Пятнадцатого.
— Ну я ребятам на работе долг вернул.
Леонид нехотя оторвался от экрана.
— И масло в машине поменял. Фильтры ещё взял.
— В моей машине?
Она вытерла руки полотенцем и аккуратно положила его на край столешницы.
— В своей!
— В той, которая уже полгода ржавеет во дворе?
Майя усмехнулась.
— И на которой ты с ноября никуда не выезжал?
— Я её восстанавливаю!
Он резко бросил телефон на стол. Экран звонко ударился о стекло.
— Это инвестиция. Классика всегда будет в цене.
— Инвестиция. Ясно.
Майя открыла банковское приложение и быстро нажала несколько кнопок.
— Интернет я оплатила. Но завтра в магазин пойдёшь сам. Пешком. И на те самые копейки.
— Кстати, раз уж заговорили о деньгах.
Леонид скрестил руки на груди. Вид у него был решительный и слегка наглый — такой, будто он заранее репетировал эту сцену перед зеркалом.
— Моя мать переезжает к нам. Потерпишь.
Эта фраза ударила прямо в лоб. Без подготовки, без мягкого захода. Майя прислонилась бедром к столешнице. Внутри ничего не дрогнуло. Только накрыла тяжёлая усталость.
В этой двухкомнатной квартире они жили пять лет. Ипотеку платили исправно. Вкладывались оба. Правда, первый взнос почти полностью внесли родители Майи: продали бабушкину хрущёвку в провинции и перевели деньги напрямую застройщику.
Тогда Леонид говорил много красивого. Благодарил за столом, уверял, как ценит помощь, обещал сам тянуть платежи.
Тянул. Ровно половину. Вторую половину Майя закрывала из своей зарплаты. Она работала старшим администратором в частной стоматологии. Получала неплохо, но и пахала по двенадцать часов за смену.
— Не поняла.
Она посмотрела на мужа.
— Она в гости приедет? На выходные?
Майя чуть наклонилась вперёд.
— Пусть приезжает. Постелю ей в гостиной на диване. Куплю тот мармелад, который она любит.
— Она будет жить у нас, Май. Постоянно.
Леонид отодвинул шаткий стул и сел. Всем своим видом показывал: решение принято, обсуждать нечего.
— Ну, в смысле, года полтора-два.
— А что случилось с её квартирой?
Майя сцепила пальцы перед собой.
— Сгорела? Затопило? В спальню метеорит упал?
— Не начинай.
Леонид недовольно поморщился. Потянулся к солонке, покрутил её в руках и поставил обратно.
— С её однушкой всё нормально. Стоит как стояла. Просто мама решила серьёзный ремонт на даче сделать.
— И?
— Что «и»? Крышу менять надо. Вся течёт. Ещё баню хочет поставить. Из бруса.
Он деловито загнул два пальца.
— Денег надо много. Бригада, материалы. Она квартиру сдаст.
Майя слушала и не могла поверить.
— Жильцов уже нашла.
Добавил он с явной гордостью за деловую мать.
— Семейная пара. Без детей и животных. Деньги пойдут на стройку. А сама поживёт у нас. Место есть. Двушка же.
— Бесплатно, разумеется?
Спокойно уточнила Майя.
— Ну она же мать!
Леонид вспыхнул.
— Мы что, с неё коммуналку брать будем?
Та самая простота, которая бывает хуже наглости.
— Лёнь, ты вообще слышишь себя?
Она сделала шаг к столу.
— Твоя мама будет сдавать свою квартиру чужим людям, чтобы строить личную дачу. Которую она, кстати, потом перепишет на твою сестру. Мы это уже проходили.
— Это её право, кому что оставлять!
— А жить при этом она будет на моей территории. И терпеть её порядки должна буду я. Бесплатно.
— Да какие ещё порядки!
Возмутился Леонид.
— Нормальная женщина. Просто любит чистоту. Она пожилой человек!
— Ей шестьдесят четыре.
Майя коротко усмехнулась.
— Совсем немощная старушка. На даче грядки перекапывает быстрее мотоблока. В моей квартире её не будет.
— Да что она тебе такого сделала?
Леонид развёл руками.
— Лёня, она была у нас в прошлом месяце. Всего три дня. Три!
Майя начала загибать пальцы.
— За эти три дня она переставила всю посуду в кухонных шкафах по своему вкусу. Я до сих пор не могу найти венчик.
— Ну мелочь же!
— Выбросила мой ночной крем.
Продолжила Майя.
— Потому что он, цитирую, «химозный и пахнет нефтью». Крем стоил четыре тысячи, между прочим.
— Я тебе новый куплю!
— На что? На остатки после масла для твоей музейной развалюхи?
Майя не дала ему вставить слово.
— И самое главное. Она рассказала соседке тёте Вале, что я плохая хозяйка и лентяйка, потому что заказываю продукты с доставкой, а не хожу на рынок в шесть утра.
— Мама просто заботится! У неё советское воспитание!