Она вылетела в подъезд и с силой хлопнула дверью.
Я закрыла замок на два оборота. Руки чуть дрожали. Потом прошла в комнату и села на край кровати. На тумбочке лежала Колина расчёска, в зубцах ещё застряли его короткие седые волосы. Я взяла её и крепко сжала в ладони. Почему я всё это терплю? Потому что Клавдия Ивановна, свекровь, рыдала на похоронах и прижимала меня к себе? Или потому что Инна действительно права, и закон не на моей стороне?
Внутри была тяжёлая, глухая пустота. Телефон коротко звякнул — пришло уведомление из Сбербанка. Зарплата: тридцать четыре тысячи двести рублей. Семь тысяч сразу уйдут на коммуналку. На всё остальное останутся крохи. Из аптеки «Апрель» пришло сообщение: заказ с таблетками от давления готов к выдаче. Денег было почти впритык.
Розовый чек из мебельного центра «Хофф» я нашла в кармане старой Колиной куртки. Случайно. Искала запасные ключи от подвала.
Дата на чеке совпадала с днём Колиных сороковин. Четыре дня назад.
Сумма — сто сорок две тысячи рублей. Наличными. Покупатель — Смирнова И. В., Инна. В строке товара значился угловой кожаный диван со спальным местом и ортопедическим матрасом. Адрес доставки — квартира самой Инны на окраине.
Я долго смотрела на этот розовый клочок бумаги, а в голове крутились её слова: «Маме на операцию, маме на суставы, лекарства дорогие, мы из-за тебя по миру пойдём». Клавдия Ивановна получала девятнадцать тысяч пенсии. Колину долю они ещё даже оформить не могли — шесть месяцев после смерти не прошло. Откуда у Инны, у которой постоянно висели долги по кредиткам в Т-Банке, взялись сто сорок тысяч наличными именно в день поминок?
Перед смертью, когда Коля лежал в онкологии, он просил меня снять его накопления. На книжке у него были «похоронные» деньги — примерно двести тысяч. Он оформил на меня доверенность, но я не успела: его не стало раньше. Счёт заблокировали до вступления в наследство. Но у Инны оставался доступ к его Сбербанку Онлайн через старый телефон, который она забрала из больницы «для мамы».
Я взяла телефон и набрала Клавдию Ивановну.
— Да, Маринка, — ответила свекровь слабым сонным голосом.
— Клавдия Ивановна, здравствуйте. Как ваши суставы? Инна сказала, вам платную операцию собираются делать?
— Какую ещё операцию, деточка? — удивилась старушка. — Ты что такое говоришь? Лежу вот, телевизор смотрю. Инка вчера мазь привезла за триста рублей, мажусь.
— А Колины деньги? Инна что-нибудь снимала?
— Так она сказала, что счета закрыты, ничего снять нельзя. А у меня пенсионную карточку забрала. Говорит, надо коммуналку за Колину квартиру платить, а то тебя за долги выселят. Я и отдала. А что случилось?
И тут всё стало ясно. До противного ясно.
На следующий день Инна пришла прямо ко мне на работу.
В кардиологическом отделении был самый загруженный час. У ординаторской стояли родственники пациентов, врачи в белых халатах быстро проходили по коридору. Я разносила капельницы по палатам, когда вдруг услышала крик.
— Где тут ваша святая вдова? — Инна неслась по коридору, не сняв куртку, в грязных сапогах. — Марина! Выходи! Хватит прятаться за своими утками!
Заведующий отделением, Николай Сергеевич, как раз вышел из четвёртой палаты. Он остановился и нахмурился.
— Женщина, вы к кому? Это больница. Ведите себя тише.
— Я к ней! — Инна ткнула в меня пальцем. — К этой воровке! Марина, почему ты сменила замок в квартире? Мама приехала вещи забрать, а ключ не подошёл! Ты хочешь старую женщину до инфаркта довести?
Коллеги выглянули из постов. Пациенты замолчали.
— Муж твой сдох, освобождай метры! — Инна визжала на весь коридор, разбрызгивая слюну. — Ты никто, деревенская приживалка! Вцепилась в Кольку, думала, квартиру откусишь? Выметайся, я тебе сказала! Николай Сергеевич, вы хоть знаете, кого у себя держите? Она у матери покойного мужа последние деньги крадёт, за квартиру не платит!
Во мне будто щёлкнул выключатель. Звуки стали приглушёнными, а мысли — холодными и чёткими. Так бывает у операционного стола, когда паниковать уже некогда. Я поставила стойку с капельницей к стене и медленно подошла к Инне.
Она часто дышала, лицо пошло красными пятнами. В глазах у неё горело торжество. Она была уверена, что при начальстве я сломаюсь, расплачусь и отдам ключи.
— Инна, — сказала я тихо, но так, что услышали все. — Сними куртку. Ты находишься в реанимационном блоке.
— Да плевать я хотела на твой блок! Ключи сюда!
— Про твой диван за сто сорок две тысячи я уже знаю, — спокойно продолжила я. — И про мамину пенсионную карту, с которой ты сняла деньги, тоже знаю. Клавдия Ивановна мне всё рассказала. Она ничего не знает ни о какой продаже квартиры. Это ты решила её обобрать.
Инна резко замолчала. На секунду торжество в её глазах сменилось испугом. Она отступила на шаг и прижала сумку к груди.
— Ты… ты врёшь! Мама сама… мы вместе всё решили! — голос у неё стал тонким и нервным. Она жалобно посмотрела на Николая Сергеевича. — Доктор, вы её не слушайте. Она после смерти Коли не в себе. У неё с головой плохо. Мама каждый день плачет…