Я смотрела на нее и не могла поверить, что это происходит на самом деле. Казалось, я попала в какой-то нелепый, страшный сон.
— Мои декретные? Детские выплаты? Отдавать взрослому мужику на машину? Нина Андреевна, вы это всерьез говорите?
Свекровь тут же сменила сладкий тон на жесткий и раздраженный.
— А что такого? Ты сейчас дома сидишь, полностью на шее у моего сына! Он работает, кормит семью! А эти деньги государственные. На что они тебе? На маникюрчики, пока муж спину гнет? Это семейные деньги! А Никита тоже наша семья. Без машины он потеряет эту работу! Ты этого добиваешься?
В этот момент в замке щелкнул ключ. С работы вернулся Денис.
Он вошел на кухню, увидел мое побледневшее лицо, красные пятна на шее своей матери и, кажется, сразу понял, до чего дошел разговор.
— О, мам, ты уже тут, — он попытался улыбнуться, но улыбка получилась жалкой и трусливой. — Оль, ну чего ты такая хмурая? Мама уже рассказала тебе про наш план?
Я медленно поднялась из-за стола. Усталость внезапно словно исчезла.
— План, Денис? — тихо спросила я, стараясь не разбудить ребенка. — Забрать деньги, которые государство платит мне на нашего сына, и отдать их твоему ленивому брату?
Денис замялся, почесал затылок и отвел взгляд.
— Ну не начинай сразу. Правда, зачем нам сейчас столько денег? Мы же дома сидим. А Никите нужен старт. Я старший брат, я должен помогать. Мы с тобой как-нибудь проживем на мою зарплату, я же не говорю, что отказываюсь вас содержать!
— Содержать?! — у меня дрогнул голос. — Ипотека, коммуналка, врачи, вещи для ребенка… Ты давно вообще цены в магазине видел? А если Тема заболеет? А если мне самой лечение понадобится?
— Только не надо изображать бедность! — вмешалась свекровь, победно сложив руки на груди. — Люди и на меньшие деньги жили! Я в девяностые двоих вырастила! Денис правильно решил. Он мужчина, глава семьи. А ты, Оля, должна мужа слушать, а не жадничать. Тем более карточка с пособиями у Дениса, он сам мне деньги снимет.
Я резко повернулась к мужу.
— Моя зарплатная карта у тебя? Зачем?
— Ну ты же все равно из дома не выходишь, зачем она тебе? — он отступил к коридору, будто испугался моего взгляда.
— То есть про банковское приложение ты, конечно, не слышал?
Они стояли передо мной вдвоем — люди, которые всерьез считали, что могут распоряжаться моей жизнью, моим здоровьем и будущим моего ребенка. Они уже все решили. Уже поделили мои деньги. Уже вычеркнули меня и Тему из списка важных людей, поставив на первое место удобство двадцатидвухлетнего инфантильного парня.
В спальне тихо заплакал сын. Этот звук будто что-то включил внутри меня. Древний, жесткий инстинкт матери, которая вдруг понимает: стая повернулась против ее детеныша.
Я не расплакалась, хотя обида комом стояла в горле. Я подошла к холодильнику, где под магнитом висела квитанция за электричество, взяла ручку и повернулась к этой «семейной комиссии».
— Значит так, — произнесла я ровно и холодно. — Нина Андреевна, одевайтесь и уходите. Пирожки свои можете забрать. В моем доме вашей ноги больше не будет.
— Что?! — взвизгнула свекровь, наливаясь краснотой. — Денис! Ты слышишь, как она с твоей матерью разговаривает?!
— Слышу. И сейчас он услышит еще кое-что, — я перевела ледяной взгляд на мужа. — Денис, у тебя ровно одна минута, чтобы вернуть мне мою банковскую карту. Если через шестьдесят секунд она не окажется у меня в руках, я заблокирую ее через приложение. И ты уже ничего не сможешь сделать.
Денис знал меня достаточно хорошо. Знал, что я, в отличие от него, пустыми угрозами не разбрасываюсь.
— Оля, ты совсем с ума сошла? Мы же семья!
— Семья? — я горько усмехнулась. — Моя семья, Денис, сейчас лежит в соседней комнате в подгузнике. А вы — люди, которые решили обокрасть мать с новорожденным ребенком. Карту. Сейчас же.
Денис дрожащими руками достал кошелек, вынул мою карточку и положил ее на стол. Нина Андреевна тем временем торопливо натягивала пальто, осыпая меня проклятиями.
— Змею пригрели! Я всегда знала, что тебе только деньги нужны! Бедный мой мальчик, в какую кабалу он попал! — причитала она, вылетая из квартиры.
Мы остались на кухне вдвоем. За стеной Тема плакал уже громче.
— Оль… ну зачем так жестко? Мама теперь обидится, у нее давление поднимется… — пробормотал Денис, не поднимая глаз.
Я взяла со стола свою карту и крепко сжала ее в руке.
— Иди в спальню и собирай вещи.
— В смысле? Куда? — он растерянно захлопал глазами.
— К маме. К брату. Иди и зарабатывай им на машины, квартиры и новые айфоны. А мы с сыном как-нибудь проживем на «мои ненужные деньги». Без главы семьи, который готов отнять последнее у собственного ребенка.
Денис собирался долго и демонстративно. Тяжело вздыхал, показательно бросал вещи в спортивную сумку, искоса поглядывал на меня. Видимо, ждал, что я сломаюсь. Что кинулась бы ему на шею, заплакала и сказала: «Денисочка, останься, я погорячилась, забирайте мои декретные, только не уходи от нас с Темочкой!».
