— Мои декретные? Детские выплаты? Отдавать взрослому мужику на автомобиль? Нина Андреевна, вы сейчас серьезно?
Свекровь мгновенно сменила приторный тон на резкий.
— А что здесь такого? Ты сейчас дома сидишь, полностью на обеспечении моего сына! Он работает, семью кормит! А это деньги государственные. Зачем они тебе? На маникюрчики тратить, пока муж жилы рвет? Это семейные деньги! А Никита тоже наша семья. Без машины он потеряет это место! Ты этого добиваешься?
В этот момент щелкнул замок входной двери. С работы вернулся Денис.
Он зашел на кухню, увидел мое побледневшее лицо, красные пятна на шее своей матери и сразу понял, о чем идет речь.
— О, мам, ты уже тут, — он попытался улыбнуться, но улыбка получилась жалкой и трусливой. — Оль, ну что ты такая хмурая? Мама уже рассказала тебе про наш план?
Я медленно поднялась из-за стола. Усталость будто испарилась.
— План, Денис? — тихо спросила я, стараясь не разбудить сына. — Забрать деньги, которые государство платит на содержание нашего ребенка, и отдать их твоему ленивому брату?
Денис замялся, почесал затылок и отвел глаза.
— Ну не начинай сразу. Правда, зачем нам сейчас столько? Мы же дома сидим. А Никите нужен старт. Я старший брат, я должен помогать. Мы с тобой как-нибудь протянем на мою зарплату. Я же не отказываюсь вас содержать!
— Содержать?! — голос у меня дрогнул. — Ипотека, коммуналка, врачи, вещи для ребенка… Ты давно вообще в магазин ходил? А если Тема заболеет? А если мне самой лечение понадобится?
— Ой, только не надо строить из себя бедную несчастную! — вмешалась свекровь, победно скрестив руки на груди. — Люди и на меньшие деньги жили! Я двоих в девяностые поднимала! Денис все правильно решил. Он глава семьи. А ты, Оля, должна мужа слушать, а не жадничать. В конце концов, карточка с пособиями у Дениса, он сам снимет и передаст мне деньги.
Я резко повернулась к мужу.
— Моя зарплатная карта у тебя? Зачем?
— Ну ты же все равно из дома не выходишь, зачем она тебе? — Денис отступил к коридору, будто испугался моего взгляда.
— То есть о банковском приложении ты не слышал?
Они стояли передо мной вдвоем — два человека, которые искренне считали, что имеют право распоряжаться моей жизнью, моим здоровьем и будущим моего ребенка. Они уже все решили. Они вычеркнули меня и Тему из своих приоритетов, поставив на первое место удобство двадцатидвухлетнего инфантильного мужика.
В спальне тихо заплакал сын. Этот звук словно включил во мне что-то первобытное. Инстинкт матери-волчицы, которая вдруг поняла: стая отвернулась от ее детеныша.
Я не стала рыдать, хотя обида стояла комом в горле. Я подошла к холодильнику, где магнитом была прикреплена квитанция за свет, взяла ручку и повернулась к этой «семейной комиссии».
— Значит так, — мой голос прозвучал спокойно и холодно. — Нина Андреевна, одевайтесь и уходите. Пирожки заберите с собой. В моем доме вы больше не появитесь.
— Что?! — взвизгнула она, наливаясь красным. — Денис! Ты слышишь, как она разговаривает с твоей матерью?!
— Слышит. И сейчас услышит еще кое-что, — я перевела ледяной взгляд на мужа. — Денис, у тебя ровно одна минута, чтобы вернуть мне мою банковскую карту. Если через шестьдесят секунд она не окажется у меня в руках, я заблокирую ее через приложение. И ты уже ничего с ней не сделаешь.
Денис знал меня достаточно хорошо. Он понимал: я, в отличие от него, пустыми угрозами не разбрасываюсь.
— Оля, ты что, с ума сошла? Мы же семья!
— Семья? — я горько усмехнулась. — Моя семья сейчас спит в соседней комнате в подгузнике. А вы — люди, которые решили обокрасть молодую мать. Карту. Немедленно.
Дрожащими пальцами Денис достал бумажник, вынул мою карту и положил на стол. Нина Андреевна тем временем судорожно натягивала пальто, осыпая меня проклятиями.
— Змея! Пригрели тебя, а ты вот как! Я всегда знала, что тебе только деньги нужны! Бедный мой мальчик, в какую кабалу попал! — причитала она, вылетая за дверь.
Мы остались на кухне вдвоем. За стеной Тема плакал все громче.
— Оль… ну зачем так жестко? Мама теперь обидится, у нее давление поднимется… — пробормотал Денис, не поднимая глаз.
Я взяла со стола свою карту и крепко сжала ее в руке.
— Иди в спальню и собирай вещи.
— В смысле? Куда? — он растерянно заморгал.
— К маме. К брату. Иди, зарабатывай им на машины, квартиры и айфоны. А мы с сыном как-нибудь проживем на «мои деньги». Без главы семьи, который готов отобрать у собственного ребенка ради взрослого брата.
Денис уходил тяжело, демонстративно вздыхая и показательно складывая вещи в спортивную сумку. Он швырял туда одежду и украдкой посматривал на меня. Ждал, что я сломаюсь. Что кинусь к нему, начну плакать и скажу: «Денисочка, останься, я погорячилась, забирайте мои декретные, только не бросай нас с Темочкой!»
Но я стояла у дверного косяка и молча наблюдала, как он пакует свои вещи. Внутри было пусто. Осталась только обида за сына, на которого родной отец пожалел денег ради великовозрастного братца.