В семь вечера ключ повернулся в замке. Странно. Ключ провернулся, но дверь не открылась. Ещё одна попытка. Снова без результата.
Артур позвонил в дверь. Алиса открыла. Муж стоял на пороге с ключами в руке и недоумённо смотрел на замок:
— Что с дверью? Ключ не подходит.
— Подходит, — Алиса отошла в сторону. — Просто я поменяла личинку.
— Зачем?
Она прошла в гостиную и указала на диван с вещами:
— Забирай. Остальное заберёшь потом, когда договоримся.
Артур медленно вошёл в квартиру и закрыл дверь. Посмотрел на вещи, потом на Алису, потом снова на вещи:
— Алиса, что это значит?
— Ты больше здесь не живёшь.
Муж замер. Открыл рот, но ничего не сказал. Потом моргнул несколько раз:
— Ты сейчас шутишь?
— Нет.
— Алиса, — Артур сделал шаг к ней. — Из-за того, что приехали родители? Серьёзно? Ты выгоняешь меня из-за этого?!
— Не из-за этого, — Алиса села на подлокотник кресла. — А из-за того, что ты меня не слышишь. Совсем.
— Я слышу!
— Нет, — Алиса покачала головой. — Ты киваешь, говоришь: «Хорошо, я скажу родителям», а потом всё повторяется. Они приезжают когда хотят, ты соглашаешься, я злюсь, мы ругаемся, ты обещаешь исправиться. И снова по кругу.
— Алиса, мы же можем всё решить! Я правда поговорю с мамой, объясню ей…
— Сколько раз ты уже это говорил? — Алиса посмотрела на него внимательно. — Десять? Двадцать? Я давно перестала считать.
— Но теперь я точно…
— Артур, хватит, — остановила она его. — Я устала. Устала повторять одно и то же. Устала злиться. Устала ощущать себя посторонней в собственном доме.
— Алиса, — голос мужа дрогнул. — Давай попробуем ещё раз. Я изменюсь, честное слово!
— Знаешь, что я поняла за эти выходные? — Алиса подошла к окну. — Когда тебя не было, мне было спокойно. Я впервые за долгое время свободно дышала. Мне не нужно было никому ничего объяснять, оправдываться, доказывать. Я просто жила.
— Алиса…
— И я хочу жить так дальше, — она повернулась к нему. — Без постоянного чувства, что моё мнение ничего не стоит.
Артур сел на диван и обхватил голову руками:
— Я не думал, что для тебя это настолько серьёзно.
— А стоило подумать.
В комнате повисла тишина. Артур смотрел в пол. Алиса стояла у окна, скрестив руки на груди.
— Ты окончательно решила? — тихо спросил он.
— Да.
— И я никак не могу это изменить?
— Нет.
Артур поднялся и взял сумку с вещами. На пороге остановился:
— Мама будет тебе звонить. Будет обвинять.
— Пусть звонит, — Алиса пожала плечами. — Я скажу ей то же самое, что сказала тебе. Хотя сомневаюсь, что она поймёт.
— Она не поймёт, — признал Артур. — Для неё семья — это когда все всегда рядом и всегда всем рады.
— А для меня семья — это когда уважают границы друг друга, — Алиса открыла дверь. — Похоже, мы по-разному это понимаем.
Артур вышел в коридор и обернулся:
— Я могу… Могу попробовать всё исправить? Может, дашь мне время?
— Сколько тебе нужно времени? — спросила Алиса. — Ещё год? Два? Пять? Артур, мы прожили в браке четыре года. За четыре года ничего не изменилось. Почему я должна верить, что теперь будет иначе?
Он молчал.
— Вот именно, — Алиса коротко кивнула. — Иди, Артур.
Дверь закрылась. Алиса прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Всё. Конец.
Но почему тогда так спокойно? Почему нет слёз, истерики, желания всё вернуть назад?
Потому что это решение она приняла не сегодня. И не вчера. Даже не неделю назад. Оно зрело месяцами — каждый раз, когда Надежда Валентиновна и Тимур Олегович появлялись на пороге без предупреждения. Каждый раз, когда Артур кивал, обещал, а потом снова ничего не менялось.
В понедельник Алиса пришла к Марине Сергеевне. Юрист внимательно выслушала её и кивнула:
— Совместное имущество есть?
— Квартира моя, куплена до брака, — ответила Алиса. — Машина его. Кредитов нет, детей тоже.
— Тогда всё должно пройти быстро, — Марина Сергеевна сделала пометку в блокноте. — Если муж не станет возражать, через месяц-полтора вопрос будет закрыт.
Артур возражать не стал. Несколько раз звонил, просил встретиться, поговорить. Алиса соглашалась — но только в кафе, на нейтральной территории. Они обсуждали документы, вещи, формальности.
Каждый раз Артур пытался начать разговор о примирении. Алиса мягко, но твёрдо останавливала его:
— Артур, не надо. Я уже решила.
Надежда Валентиновна звонила дважды. В первый раз она кричала в трубку, обвиняла Алису в том, что та разрушила семью, в холодности, неблагодарности и неуважении к старшим. Алиса слушала молча, а потом спокойно сказала:
— Надежда Валентиновна, если бы вы уважали мои границы, возможно, сейчас мы бы не говорили о разводе.
— Какие ещё границы?! — свекровь задыхалась от возмущения. — Мы родители! Мы имеем право видеть сына!
— Имеете, — согласилась Алиса. — Но предупреждать заранее тоже нормально.
— Мы всегда так жили! И ничего, всё было хорошо!
— Вам было хорошо, — Алиса посмотрела в окно. — А мне нет.