Я сняла шарф, аккуратно повесила его на крючок и подошла к буфету. Руки оставались удивительно спокойными. Именно это потом поразило меня сильнее всего. Никакой дрожи. Никаких резких движений. Я выдвинула верхний ящик, достала оттуда плотную папку с документами и снова подошла к столу.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда действительно будем рассуждать здраво.
Вадим прищурился. Пока ещё он совершенно не понимал, что я собираюсь делать. Римма Борисовна тоже не понимала. Ей вообще редко приходило в голову, что человеческое терпение имеет предел. Такие люди слишком быстро привыкают к мысли, что тот, кто долго уступал, будет уступать вечно.
Я достала выписку из ЕГРН и положила перед ними.
Не бросила на стол. Не хлопнула ею. Не швырнула. Просто аккуратно положила рядом с их клетчатым листком, на котором уже успели поделить мою кухню и комнаты.
— А это ещё что? — спросила Лера, и впервые за весь вечер в её голосе прозвучала неуверенность.
— Документ, подтверждающий, что эта квартира принадлежит мне и была приобретена мной до брака, — ответила я. — Фамилии Вадима здесь нет. Вашей фамилии, Римма Борисовна, тоже нет. И твоей, Лера, разумеется, здесь тоже не значится.
Римма Борисовна резко подалась вперёд. Лицо её сразу стало тяжёлым, почти землистым.
— И что теперь? Ты собираешься в собственной семье бумажками размахивать?
— Не в семье. Перед людьми, которые без меня уже решили, кому достанется одна из моих комнат.
Вадим недовольно скривился.
— Наташ, ну только не надо перегибать. Мы просто обсуждали варианты.
— Ты сказал дословно: «Мы уже всё твоё поделили». Это не обсуждение, Вадим. Это решение, которое вы приняли без меня.
Он на несколько секунд замолчал. Затем криво усмехнулся — той самой знакомой усмешкой, которая появлялась у него всякий раз, когда он пытался выставить меня нелепой в моих же собственных глазах.
— У тебя прямо рабочее совещание какое-то. Бумажку достала — и сразу начальница.
— Да. Потому что ваша болтовня может меняться сколько угодно, а документ хотя бы не врёт.
За окнами стоял промозглый ноябрьский вечер. Дворовый фонарь расплывался в мутном жёлтом круге, от подоконника тянуло влажным холодом. Внизу кто-то громко захлопнул дверь подъезда, после чего снова наступила тишина. В квартире она стала почти осязаемой. Даже чайник на плите шипел словно тише обычного.
Павел Сомов предупредил меня ещё за неделю до этого вечера.
Встретились мы вроде бы случайно, хотя теперь я уже сомневалась, что всё происходящее вообще можно было назвать случайностью. Мне требовался специалист, который смог бы примерно оценить рыночную стоимость квартиры. Продавать её я тогда не собиралась. Просто давно хотела понимать, сколько жильё действительно стоит, если однажды я решусь поменять район или перебраться ближе к работе. Павла посоветовала одна моя коллега. Он внимательно осмотрел комнаты, расспросил о состоянии труб, перекрытий и подъезда. Потом остановился у окна в большой комнате и неожиданно произнёс:
— Ваш супруг уже узнавал насчёт стоимости.
Я не сразу поняла смысл его слов.
— Простите, что?
— Несколько дней назад мне звонил мужчина по поводу квартиры в этом доме. Интересовался, насколько быстро реально продать такую сталинку и можно ли не затягивать бумажные процедуры, если недвижимость, как он выразился, «семейная». Фамилию он не называл, но адрес мелькнул, а я его запомнил.
В ту минуту у меня неприятно похолодело внутри.
— И что вы ему сказали?
— Что без владельца и его официального согласия никакого разговора о продаже быть не может. И вам я бы посоветовал получить свежую выписку по объекту. Если квартирой начинают заниматься за спиной у собственницы, обычно это не просто праздный интерес.
После этого разговора я и отправилась в МФЦ.
Инна Крылова работала за стеклянной стойкой. У неё был тот особый усталый и одновременно внимательный взгляд, который бывает у людей, ежедневно сталкивающихся с чужими страхами и проблемами и давно переставших удивляться слезам, злости и семейным скандалам. Я объяснила, что мне нужна свежая выписка и что я хочу понять, способен ли кто-то без моего участия зарегистрироваться в квартире или запустить какие-либо процедуры с недвижимостью. Она проверила мой паспорт, ввела данные в компьютер и спокойно сказала:
— Если квартира является вашей личной собственностью и принадлежала вам ещё до брака, распорядиться ею без вашего участия никто не сможет. Но документы лучше обновить. Если опасаетесь каких-либо действий со стороны родственников, храните свежие бумаги рядом. Иногда один официальный документ способен очень быстро охладить чужую инициативу.
Тогда мне всё ещё хотелось верить, что Павел мог что-то неправильно понять. Что Вадим просто из любопытства спрашивал. Что Римма Борисовна, как это часто бывало, слишком активно вмешивается не в своё дело, но дальше разговоров всё равно не пойдёт. Такие женщины, как я, слишком долго цепляются за мысль, что семью ещё можно сохранить, если не устраивать бурю. Даже когда кто-то за твоей спиной уже спокойно разбирает эту самую лодку на отдельные доски.