Комнату я действительно недавно продала. Только Стасу объяснила, что полученные деньги временно разместила на банковском депозите. Он даже не удосужился уточнить, в каком именно банке.
Мы договорились увидеться с Раисой в пекарне, принадлежавшей её дочери.
Женщина принесла предварительное соглашение и показала сообщения, которыми обменивалась со Станиславом.
Из переписки получалось, будто я уже дала согласие приобрести недвижимость, а затем предоставить мужу неограниченные полномочия по управлению мастерской.
Стас заверял Назаровых, что деньги они получат быстро. При этом настойчиво просил не тревожить меня телефонными звонками, объясняя: «Лариса слишком переживает по любым пустякам».
Вернувшись домой, я не устроила скандала. Даже не показала, что узнала о его переговорах.
Мне хотелось прежде всего разобраться, для чего понадобилась такая сложная ложь. Если муж рассчитывал воспользоваться моими накоплениями, почему не решился просто поговорить со мной?
Ответ обнаружился совершенно случайно через пару дней.
Я собиралась отдать его рабочую куртку в химчистку и проверяла карманы. В одном из них лежал листок с перечнем предметов, необходимых для обустройства новой квартиры.
Внизу карандашом была сделана короткая пометка: «Переезд сразу после юбилея».
Тогда всё наконец сложилось в единую картину.
Стало понятно и его неожиданное желание устроить большой праздник. Станиславу требовалась публика, перед которой он собирался первым изложить удобную для себя версию нашего расставания.
Он намеревался объявить родственникам и знакомым, что больше не хочет обеспечивать супругу, которая якобы всю жизнь только и делала, что просиживала дни среди библиотечных полок.
Но прежде планировал приобрести мастерскую за мои средства, оформить всё так, чтобы самому распоряжаться производством, а мне оставить жалкие перечисления на полгода и ожидание благодарности за собственную щедрость.
Я вполне могла прекратить переговоры с Назаровыми и позволить мужу самостоятельно выпутываться из созданных им неприятностей.
Именно так советовала поступить Инга.
— Лариса, хватит постоянно вытаскивать его из трудностей, — возмущалась сестра. — Пусть хотя бы однажды сам отвечает за сказанное и сделанное! Почему ты обязана снова ему помогать?
Однако я думала не только о Станиславе.
На нашем производстве трудились девять человек. Одним из них был наш сын Павел.
После окончания колледжа он устроился к отцу, а примерно год назад разработал несколько проектов компактных и функциональных кухонь для небольших квартир.
Стас тогда откровенно высмеял его чертежи, заявив, что подобные конструкции никому не нужны. Но именно благодаря задумкам Павла мастерская впоследствии получила два весьма прибыльных заказа.
Если бы помещение перешло к совершенно постороннему человеку, все девять работников, включая моего сына, рисковали лишиться заработка.
Была и другая причина, которую я долго не решалась признать даже перед самой собой.
Мне действительно нравилось заниматься мебельным делом.
Не слушать восторженные рассказы мужа о собственных успехах и не наблюдать, как знакомые восхищаются его предпринимательскими талантами. Мне был интересен сам процесс: как обычный замысел постепенно превращается в красивую, удобную, настоящую вещь.
Я прекрасно ориентировалась в поставщиках. Знала, у кого лучше приобретать направляющие для выдвижных ящиков, какие покупатели предпочитают рассчитываться частями и почему нельзя обещать изготовить сразу пять кухонных гарнитуров в мае.
Много лет я убеждала себя, будто всего лишь немного помогаю супругу в его занятии.
На самом деле я давно была полноценной частью этого производства. Просто не имела официальной должности, собственного кабинета и возможности самостоятельно принимать важные решения.
Поэтому я снова встретилась с Назаровыми.
Сумма, вырученная от продажи тётиной комнаты, покрывала примерно две трети стоимости недвижимости.
Недостающие средства согласилась предоставить Инга. При этом мы не стали ограничиваться родственными обещаниями: сразу определили точную сумму и конкретный срок возвращения долга.
Назаровы немного снизили первоначальную цену. Им тоже не хотелось, чтобы из-за продажи помещения люди остались без работы.
Все документы мы окончательно оформили утром в день моего пятьдесят пятого дня рождения.
Признаюсь, до последней минуты я всё ещё надеялась, что Станислав одумается.
Он мог пригласить меня на разговор без посторонних, рассказать о своём решении, честно признаться во всём и отказаться от публичного унижения.
Вместо этого перед выходом из дома он долго стоял у зеркала, проверял, хорошо ли сидит пиджак, и несколько раз тихонько проговаривал заранее подготовленную речь.
А теперь тот самый пиджак некрасиво сморщился на его плечах, пока он находился передо мной на коленях посреди праздничного зала.
— Ларочка, пожалуйста, выйдем на минутку, — попросил муж. — Давай поговорим без свидетелей.