— Но ведь именно ты захотел, чтобы всё происходило на глазах у гостей.
— Я понятия не имел, что Назаровы могут так со мной поступить!
Услышав его слова, Раиса Назарова, сидевшая возле дочери, медленно поднялась.
— Станислав, мы поступили ровно так, как вы сами предлагали, — спокойно возразила она. — Продали помещение Ларисе. Разница лишь в том, что распоряжаться приобретённым имуществом она будет самостоятельно, а не по вашему указанию.
По залу прокатился негромкий шум. Гости начали беспокойно переглядываться, послышался скрип отодвигаемых стульев.
Одни неловко опускали глаза в тарелки. Другие не могли оторвать взгляда от моего мужа.
Странно, но никакой особенной радости от происходящего я не испытывала.
Мне было мучительно неловко. За себя, за Станислава, за то, что двадцать восемь человек стали свидетелями конца нашего брака.
Однако я прекрасно понимала: стоит сейчас протянуть мужу руку, помочь подняться и начать оправдывать его перед присутствующими — и всё снова пойдёт по привычному сценарию.
Он будет совершать необдуманные поступки, а я стану принимать на себя ответственность и сглаживать неприятные последствия.
— Папа, поднимись, — наконец произнёс Павел. — Маме вовсе не нужно, чтобы ты перед ней стоял на коленях.
Станислав ещё некоторое время оставался неподвижным.
Потом тяжело поднялся, опустился на свободный стул и тихо поинтересовался:
— Лара, ты ведь не собираешься ликвидировать мастерскую?
— Не собираюсь. В понедельник соберём всех сотрудников и определим, кто станет отвечать за производственные процессы. Финансовые вопросы я возьму на себя. Павлу предложу заниматься клиентами и разработкой проектов, если коллектив поддержит эту кандидатуру.
— А мне тогда что делать?
— Насколько я поняла из твоего подарка, ты как раз собирался начать новую, независимую жизнь.
Белый конверт по-прежнему лежал на столе между нами.
В нём находились его тщательно продуманные условия: полугодовые выплаты бывшей супруге, перечень мебели для вывоза и снисходительная фраза об отсутствии претензий.
Станислав смотрел на собственные бумаги с таким недоумением, будто впервые увидел их и не мог поверить, что сам всё это написал.
Через некоторое время ко мне подошла Ксения.
— Мам, может, попробуем всё-таки продолжить праздник? — едва слышно спросила дочь.
Я молча согласилась.
Официантка принесла горячее. Инга, стараясь разрядить обстановку, завела с соседкой разговор о выращивании рассады. Павел помогал расставлять тарелки и приборы.
Постепенно гости снова начали беседовать, хотя прежней непринуждённости уже не было.
Люди разговаривали небольшими компаниями, избегая общих тем. Весёлое праздничное настроение окончательно исчезло.
Я попросила принести ягодный торт, который заранее заказала у хозяйки пекарни. Сама разрезала его и раздала каждому гостю по кусочку.
Станислав за весь оставшийся вечер почти ничего не съел.
Собираясь уходить, он достал из кармана связку и положил несколько ключей на стол. Один ключ, однако, оставил в ладони.
— Это от запасного входа, — пояснил он. — Завтра приду за своими инструментами.
— Личные вещи можешь забрать. Но всё, что относится к оборудованию предприятия, останется на месте.
Станислав уже открыл рот, собираясь спорить, однако к нам приблизился Павел.
Сын ничего не потребовал и даже не повысил голоса.
Он просто протянул раскрытую ладонь.
Посмотрев на него, отец после короткого колебания отдал последний ключ.
После торжества мы возвращались домой отдельно.
Когда я вошла в квартиру, Станислав уже вытащил из шкафа два чемодана. По тому, насколько аккуратно в них были уложены вещи, стало очевидно: к отъезду он подготовился заранее.
Позднее выяснилось, что дети действительно знали о намерении отца расстаться со мной.
Но подробности его замысла оказались неожиданностью даже для них.
Ксения пыталась убедить Станислава отказаться от унизительного объявления перед гостями. Павел же, узнав о планируемом публичном разводе, почти прекратил общение с отцом.
А вот историю с деньгами от продажи тётиной комнаты и обманом Назаровых они услышали впервые именно за праздничным столом.
— Я собирался вернуть тебе всю сумму, до последней копейки, — сказал Станислав, складывая рубашки. — Как только производство снова начнёт нормально зарабатывать.
— Ты собирался воспользоваться моими сбережениями, даже не спросив разрешения. Причём хотел устроить всё так, будто я сама обязана тебе эти деньги предоставить.
— Я просто боялся, что ты не согласишься.
— То есть прекрасно понимал, что у меня есть право сказать тебе «нет»?
Станислав замолчал.
Возразить ему было нечего.
В тот вечер он уехал в заранее арендованное жильё.
Впоследствии я узнала, что никакой другой женщины в его жизни не существовало.
Муж не уходил к любовнице, не строил тайных планов с новой избранницей. Он просто устал от семейных обязательств и решил, что прежняя жизнь ограничивает его свободу.