Окна теперь обрамляли натуральные льняные занавески. На чердаке, в старом сундуке, Мария обнаружила вышитое полотенце. Кто-то когда-то бережно сложил его и пересыпал сухой лавандой. Женщина расправила находку и повесила над дверным проёмом. На кухне появилась современная техника — индукционная плита и кофемашина, но рядом с ними на открытой полке уютно разместились глиняные кувшины. Сочетание деревенской старины и современных удобств получилось настолько гармоничным, что даже разговорчивая Раиса, впервые увидев обновлённый интерьер, на несколько мгновений потеряла дар речи.
Однако самым обсуждаемым предметом на всей улице стал установленный на крыше Starlink.
— Спутниковую тарелку себе прикрутила, — рассказывал Пётр односельчанам возле магазина. — Видать, сериалы теперь целыми днями смотреть собирается.
Закончив с домом, Мария переключилась на участок. Вдоль ограды она посадила высокие мальвы, устроила яркую клумбу с бархатцами, установила деревянную скамью с видом на лес. От калитки к крыльцу проложила аккуратную дорожку из тротуарной плитки.
— Картошку бы лучше сажала, чем этими цветочками баловаться, — наставлял её Пётр из-за соседского забора.
Но однажды августовским утром Мария случайно заметила в окно, как сосед остановился возле её ограды и принялся рассматривать цветущие мальвы. Он простоял так довольно долго, не меньше пяти минут. А когда понял, что хозяйка наблюдает за ним, смущённо кашлянул и поспешил удалиться.
Настоящие неприятности начались осенью. И пришли они со стороны леса.
В сентябре неподалёку от села развернулись лесозаготовительные работы. По улице один за другим стали ездить тяжёлые лесовозы. Развернуться огромным грузовикам было практически негде. Единственным удобным местом оказалась широкая площадка рядом с домом Марии, поскольку дальше начиналось открытое поле. Поэтому каждый лесовоз проезжал через всю улицу, разворачивался практически под её окнами, а затем отправлялся обратно, уже нагруженный брёвнами.
Обычная грунтовая дорога совершенно не была рассчитана на такую нагрузку. Не прошло и месяца, как последние сто метров от гравийного участка до Марииных ворот превратились в две глубокие борозды. Между ними возвышалась неровная полоса размешанной тяжёлыми колёсами земли. Стоило пройти дождю, как колеи наполнялись мутной водой, которая потом не уходила неделями.
У Марии была обычная городская легковушка с низким дорожным просветом. Её создавали для асфальтированных улиц, а вовсе не для подобных деревенских препятствий. Поначалу женщина ещё пыталась преодолеть разбитый участок на машине, но дважды едва не застряла окончательно. После этого решила не рисковать. Автомобиль оставляла возле гравийной дороги, а оставшееся расстояние проходила пешком.
Покупки из магазина, мешки плодородной земли для клумб, банки с краской и прочие тяжести приходилось переносить вручную все сто метров. Даже почтальон, прежде доставлявшая посылки прямо к калитке, теперь останавливалась на твёрдом покрытии.
— Ты уж не сердись, деточка, — говорила она. — Но в эту грязевую кашу я больше не полезу. Забирай свои коробки здесь.
Мария решила бороться с проблемой привычным для городской жизни способом: последовательно, официально и с необходимыми документами.
Первым делом отправилась к сельскому старосте Олегу. Тот внимательно выслушал её жалобу, несколько раз сочувственно кивнул, а затем беспомощно развёл руками.
— Эта дорога не числится на балансе старостата. Она общественная, поэтому обращаться нужно непосредственно в местную громаду.
Мария подготовила письменное обращение в администрацию громады. Спустя некоторое время получила официальный ответ: её заявление рассмотрели, а ремонт проблемного участка «планируется включить в программу благоустройства на следующий год».
Тогда женщина выяснила, какому предпринимателю принадлежали грузовики, уничтожившие дорогу. Нашла его и поговорила лично, прямо возле его большого внедорожника. Общалась спокойно, вежливо, но достаточно настойчиво. Ответ бизнесмена оказался коротким:
— Налоги я плачу исправно. Дорога общественная, вот с местных властей и требуйте.
Мария отправила электронную жалобу — получила формальную отписку. Позвонила на горячую линию, где ей пообещали «передать информацию ответственным специалистам». Потом снова отправилась к старосте. Олег опять развёл руками, только теперь на его лице читалось явное чувство неловкости.
Так незаметно прошли осень, зима и весна. В морозы колеи затвердели, превратившись в острые ледяные гребни. Весной снова раскисли, летом немного подсохли. А с приходом следующей осени тяжёлые лесовозы вновь появились на улице.
— Я же тебе сразу говорил, — заметил Пётр, наблюдая, как Мария в очередной раз тащит сумки от гравийки. — У нас такие вопросы быстро не решают. Здесь люди годами результата дожидаются.
Примерно в двухстах метрах от Мариина дома, вдоль лесополосы, находились развалины старой колхозной фермы. Ведущая туда дорога была удивительно ровной, почти без единой кочки. Женщина часто выбирала этот маршрут для прогулок, поскольку именно оттуда открывался особенно красивый вид на лес.