На старой картонной коробке чёрным маркером было выведено большими буквами: «ПЕРВЫМ». В ней хранились электрический чайник, четыре чашки, пара тарелок, полотенца, телефонные зарядки, рулон туалетной бумаги и небольшая аптечка. При каждом переезде Маргарита складывала эту коробку в последнюю очередь, зато на новом месте открывала раньше остальных. Картон на углах давно истрепался, а дно удерживалось благодаря шести слоям липкой ленты.
За восемь лет совместной жизни они с Николаем успели пожить в семи разных квартирах.
Сначала была однокомнатная квартира на Вокзальной. Её владелица, Римма Ивановна, каждую неделю являлась якобы с проверкой и без всякого стеснения заглядывала в холодильник, выясняя, чем питаются жильцы. Потом они перебрались в двухкомнатную на Лесной. Там хозяином оказался военный пенсионер, который категорически запрещал пользоваться стиральной машиной после восьми вечера. Стоило ему услышать шум, как он принимался колотить по стене. Следующая квартира находилась в недавно построенном доме, но спустя четыре месяца хозяйка потребовала освободить жильё: оно внезапно понадобилось её дочери. Пришлось снимать комнату в трёхкомнатной квартире вместе со студентами. Позже появилась однушка на Садовой, где при выселении владелица присвоила весь залог — двадцать пять тысяч рублей. Поводом послужила небольшая царапина на ламинате, хотя она существовала ещё до их заселения.
— Вы здесь проживали, значит, вам и отвечать, — безапелляционно заявила тогда хозяйка. — Не следовало мебель по квартире таскать.
Маргарита застыла в коридоре, прижимая к себе коробку с надписью «ПЕРВЫМ», и не произнесла ни слова. Николай попробовал возразить, однако женщина пригрозила обратиться к участковому. Супругам оставалось только уйти. Уже на лестничной площадке Маргарита не выдержала и заплакала. Дело было вовсе не в потерянных двадцати пяти тысячах. Её мучило другое: в тридцать один год у неё по-прежнему не было собственного угла, приходилось жить по чужим правилам и безропотно сносить унижения от людей, которым она платила за крышу над головой.
Вечером, сидя среди неразобранных вещей в очередной арендованной однокомнатной квартире, она обратилась к мужу:
— Коля, с меня хватит. Я хочу собственное жильё. Пусть крошечное, пусть придётся двадцать лет выплачивать ипотеку. Но чтобы оно принадлежало нам.
— Значит, начнём откладывать, — ответил Николай. — Вдвоём соберём деньги на первоначальный взнос.
Маргарита трудилась поваром в столовой областной больницы. Каждое утро поднималась в пять, а уже к шести стояла у плиты. Николай работал водителем городского автобуса на сорок втором маршруте. Их общий месячный доход составлял примерно сто двадцать тысяч рублей. Из этой суммы двадцать пять тысяч сразу уходили за аренду.
Они начали экономить буквально на всём. Маргарита соглашалась на дополнительные смены, а по субботам и воскресеньям обслуживала банкеты в кафе. Николай тоже брал подработки и выходил на маршрут вместо заболевших коллег. Три года супруги не позволяли себе никаких отпусков. Новогодние подарки ограничивались носками да плитками шоколада. Зимние сапоги Маргарита носила уже четвёртый сезон подряд. Подошва успела потрескаться, каблуки протёрлись почти до металлических гвоздей. Дважды она относила обувь сапожнику, но во второй раз тот лишь сочувственно развёл руками.
Спустя шесть месяцев на их счету накопилось триста тысяч рублей. Деньги находились на банковской карте Маргариты.
Именно тогда со своим предложением выступила Лидия Павловна, мать Николая.
— Детки, неужели вы все накопления прямо на карточке оставляете? — всплеснула она руками. — Да вы что, совсем не думаете? С карточки ведь деньги в любую минуту снять можно. Сегодня захотелось новые сапоги, завтра понадобился телевизор. Так и растратите всё незаметно. Лучше переводите мне. У меня специальный пенсионный вклад, проценты больше ваших, банк пенсионерам доплачивает. А я вам снимать ничего не разрешу, пока нужную сумму на жильё не соберёте. Буду вашим надёжным сейфом.
Маргариту эта затея насторожила. Ей было не по себе от мысли, что заработанные тяжёлым трудом деньги окажутся под чужим контролем. Однако Николай сразу поддержал мать.
— Рит, ну это же моя мама. Она за всю жизнь ни одного человека не обманула. Процент по её вкладу действительно выгоднее. Да и насчёт расходов она правильно говорит. У нас постоянно появляются какие-то нужды, на которые хочется потратиться. А если деньги будут у мамы, мы их точно не тронем.
— Коля, а вдруг возникнут проблемы?
— Какие ещё проблемы? Это ведь мама.
В конце концов Маргарита уступила. Первые триста тысяч отправились на счёт свекрови. После этого переводы стали регулярными. Каждый месяц, получив зарплату, Николай перечислял матери почти всё, что оставалось после оплаты жилья и обязательных расходов. Иногда сорок тысяч, иногда пятьдесят, а в удачные месяцы даже шестьдесят. Маргарита добавляла деньги, заработанные на праздничных банкетах.