— Единственное пригодное для проживания жильё, как правило, защищено от взыскания. А вот на дачу при определённых условиях могут обратить взыскание, если должница добровольно не расплатится.
Исковое заявление супруги подали в апреле.
За квартиру на Октябрьской пришлось забыть. Покупка сорвалась по их стороне, поэтому внесённый задаток по условиям сделки возврату не подлежал. Правда, продавщица прониклась их историей и добровольно вернула двадцать пять тысяч — половину полученной суммы.
— Очень вас жаль, — сказала пожилая женщина. — Видно же, что вы люди порядочные.
Лидия Павловна поначалу даже не восприняла происходящее всерьёз.
Когда ей вручили судебную повестку, она немедленно набрала сына.
— Коля, это правда, что ты против родной матери в суд пошёл? Ты что, разыграть меня решил?
— Нет, мам. Никакого розыгрыша.
— Ты совсем рассудка лишился! Это всё твоя жена тебе в голову вбила! Невестка твоя постаралась! Слышишь меня? Немедленно останови её! Пусть забирает заявление! Иначе можешь забыть, что у тебя есть мать!
— Мам, мы обращались в суд вместе, — ответил Николай. — Под заявлением стоит и моя подпись. Три года назад именно я убедил Риту доверить тебе наши деньги. Она сомневалась и не хотела. Но я повторял, что моя мама никогда нас не обманет. А ты обманула. Поэтому исправлять случившееся я буду сам. Вместе с женой.
Лидия Павловна оборвала разговор.
После этого начались звонки от Любы. Она кричала, что брат предал семью, что из-за его жестокости у матери случится сердечный приступ, что он совершенно не думает о племянниках.
Затем подключилась дальняя родня: тётушки, двоюродные сёстры и даже мамина соседка. Каждый считал необходимым высказать Николаю своё возмущение.
И все повторяли примерно одно:
— Как можно судиться с собственной матерью из-за денег?
Николай выслушивал упрёки, обычно отвечая несколькими короткими фразами.
Однажды глубокой ночью Маргарита проснулась и обнаружила, что мужа нет рядом. Она вышла на кухню и увидела его за столом. Николай сидел в темноте и держал телефон.
— Коля, что случилось?
— Да ничего особенного, — отозвался он после паузы. — Мама сообщение прислала. Написала, что больше не считает меня сыном.
Маргарита опустилась рядом и осторожно взяла его ладонь.
— Хочешь, откажемся от иска?
Николай отрицательно покачал головой.
— Нет. Если сейчас отступлю, значит, предам тебя второй раз. Сначала я настоял, чтобы мы передали деньги матери. А теперь получится, что снова выбрал её сторону. Нет, Рит. Забрать заявление я не соглашусь.
Разбирательство продолжалось около шести месяцев.
На судебных заседаниях Лидия Павловна утверждала, будто сын и невестка переводили ей деньги исключительно добровольно: как подарки, материальную поддержку в старости и благодарность за заботу.
Она настаивала, что никаких обязательств по хранению средств на себя не принимала. По её словам, будучи матерью, она могла распоряжаться полученными деньгами по собственному усмотрению.
Судья, полная женщина с уставшим взглядом, терпеливо слушала объяснения ответчицы. Затем брала материалы дела и вслух зачитывала отдельные сообщения.
«Конечно, сынок, все ваши деньги лежат на вкладе».
«Не волнуйтесь, накопления растут, копеечка к копеечке».
После таких цитат Лидия Павловна обычно переставала спорить.
В октябре суд огласил решение.
С Лидии Павловны постановили взыскать два миллиона четыреста шестьдесят тысяч рублей, а также проценты за использование чужих денежных средств.
Свекровь попыталась обжаловать решение, подав апелляцию, однако вышестоящая инстанция оставила его в силе.
Необходимой суммы у Лидии Павловны уже не было.
Она получала пенсию, а на отдельном счёте держала примерно шестьсот тысяч рублей. Эти сбережения она, по собственным словам, берегла на случай тяжёлых времён.
Именно их пришлось отдать в счёт долга первыми.
Затем судебные приставы приступили к взысканию оставшейся суммы и наложили арест на дачу.
Загородный дом возле реки отец Николая построил собственными руками двадцать лет назад. Для Николая это место было связано с детством: здесь он впервые держал удочку, ходил в лес собирать грибы и учился плавать.
Когда стало известно, что дачное имущество могут выставить на торги, Лидия Павловна впервые за полгода сама позвонила сыну.
— Коленька, не позволяй им этого сделать. Это ведь отцовская дача! Ты же помнишь, сколько он туда сил вложил! Скажи приставам, чтобы оставили её в покое.
— Мам, — тяжело ответил Николай. — Я всё прекрасно помню. Только изменить уже ничего не могу. Верни долг, тогда и дачу никто не тронет. Попроси деньги у Любы.
— Люба отказывается. Говорит, теперь у них ипотека, да и баню надо до конца достроить.
— Вот и весь ответ, мама.
Примерно за неделю до назначенной сделки Николай решил съездить на дачу.
Маргарита собиралась составить ему компанию, но он попросил оставить его одного.
Домой муж вернулся уже поздним вечером.