Она поставила еду перед котом.
Васька обнюхал угощение, съел несколько кусочков, будто не хотел обижать человека отказом, после чего снова повернулся к рельсам.
— Сергея Александровича он, — тихо ответила женщина. — Нашего машиниста маневрового тепловоза. Когда-то Сергей нашёл его совсем маленьким котёнком в депо. Представляете, лежал в деревянном ящике среди старых тряпок, замёрзший, несчастный. Сергей сунул малыша за пазуху, отогрел, а потом уже не смог с ним расстаться.
Она ласково посмотрела на Ваську и продолжила:
— Даже на работу его с собой брал! Кот ездил прямо в кабине тепловоза. Устраивался возле лобового стекла и смотрел на дорогу, будто настоящий второй машинист. Наши ребята шутили, что у Александровича самая маленькая локомотивная бригада: всего два сотрудника — он сам и полосатый помощник.
— Тогда почему Васька теперь встречает пассажирские поезда? — спросил я.
— Потому что Сергей Александрович жил в деревне, в двух остановках отсюда. Каждое утро приезжал сюда первой электричкой. А Васька заранее приходил его встречать. Садился на эту самую скамейку и ждал. Стоило Сергею появиться на платформе, как кот со всех лап мчался к нему через весь перрон. Они никогда не опаздывали. Мы даже шутили, что по ним часы можно проверять.
Женщина неожиданно замолчала.
Немного поправила зонтик, хотя тот и без того стоял совершенно ровно.
— Прошлой осенью Сергея Александровича не стало, — наконец произнесла она.
Мы оба замерли.
Несколько мгновений никто из нас не решался нарушить тишину.
— С тех пор Васька приходит сюда каждый день, — продолжила дежурная. — Утром встречает первую электричку. Потом дневную. Потом вечернюю. И так до самого последнего поезда. Ни одного состава не пропускает. Всё высматривает своего хозяина.
— Неужели никто не пытался забрать его домой?
— Да как же не пытались! — вздохнула женщина. — Я сама дважды приносила его к себе. Живу совсем рядом, через дорогу от станции. Дома тепло, еда всегда есть, мягкий диван. Казалось бы, чего ещё коту надо? Только он всю ночь проводил возле входной двери и жалобно мяукал. Стоило открыть — сразу выбегал. И непременно успевал к первой электричке.
Она грустно улыбнулась.
— Муж мой, Валерий, однажды сказал: «Люда, оставь ты его в покое. Не видишь разве? Он ведь службу несёт».
Я снова посмотрел на скамейку.
Там сидел промокший серый кот, терпеливо наблюдавший за пустыми рельсами.
Животные ведь не понимают, что означает слово «навсегда». Для Васьки всё было гораздо проще: любимый человек однажды не приехал в положенное время.
Сначала опоздал на несколько часов.
Потом на день.
Затем на неделю.
А теперь его опоздание растянулось на целый год.
Но поезда продолжали прибывать по расписанию. Каждый день на платформу выходили новые пассажиры. И среди них теоретически мог оказаться тот самый человек, которого он так отчаянно ждал.
Поэтому Васька и не позволял себе пропустить ни одного поезда.
Остаток дня я провёл на железнодорожных путях. Проверял рельсы, делал измерения, заносил результаты в журнал, отмечал мелом проблемные места на шпалах.
Но стоило из-за деревьев донестись знакомому гудку, как я непроизвольно поднимал голову.
И смотрел вовсе не на приближающийся состав.
Мой взгляд каждый раз находил дальнюю скамейку.
Пришла дневная электричка.
Снова не тот.
Следом прибыл вечерний поезд.
И опять безрезультатно.
Когда отправился последний состав, Васька ещё минут десять оставался на своём месте. Сидел и прислушивался к постепенно затихающему гулу рельсов.
Лишь убедившись, что на сегодня поезда закончились, он поднялся и направился за станционное здание, к котельной.
Позднее Людмила рассказала мне, что там, в тихом углу, стоит старая картонная коробка.
Внутри лежит рабочая куртка Сергея Александровича.
После смерти машиниста сотрудники депо долго не решались избавиться от его вещей. Куртку временно оставили в котельной, а потом заметили, что Васька каждую ночь забирается в коробку и засыпает прямо на ней.
С тех пор никто даже не заговаривал о том, чтобы убрать её.
Вечером, когда я вернулся в комнату отдыха, мне позвонила жена.
— Ну как ты там? — спросила Ирина. — Не замёрз за целый день?
— Да нет, нормально всё. Слушай, Ир, тут такое дело… Кот здесь один есть.
И я рассказал ей всю историю.
Про машиниста, который спас маленького котёнка.
Про кабину тепловоза.
Про скамейку, на которой уже целый год сидит верный Васька.
И про поезда, из которых никак не выходит его человек.
Ирина слушала молча. Только однажды я услышал в трубке её тяжёлый вздох.
Когда я закончил, она неожиданно сказала:
— Привези его к нам.
— Не думаю, что получится. Он ведь на службе, — повторил я слова Людмили.
Почему-то после этого мне самому стало не по себе.
— А ты попробуй у него спросить, — спокойно ответила жена. — Не у дежурной, не у самого себя. У кота спроси.
На следующее утро я пришёл на платформу в шесть пятнадцать.