Я бросила сумку на стул. Оторванный ремешок жалко свесился почти до пола, как мёртвая змея. В прошлом году отдала шесть тысяч за ремонт, кожа «наппа», мастер хвалил. Теперь только выбросить. Хотя нет… можно отнести в мастерскую на Комсомольском. Но это снова деньги.
Ключи бросила в вазочку. Они звякнули слишком громко в пустой квартире.
Витя заявился через сорок минут. Хлопнул дверью так, что зеркало в прихожей мелко задрожало. Не снимая обуви, прошёл на кухню. В ботинках. По моему чистому линолеуму. Песок мерзко захрустел под подошвами.
— Ты что устроила? — Витя швырнул ключи на стол. Прямо в тарелку с супом. Брызги попали на чистые занавески.
Я молчала. Доставала из пакета молоко. Холодное. Пальцы сразу занемели.
— Мать в истерике! Отца в отделении держат! Из-за тебя! — он заорал так, что на шее вздулась жила. — Зачем ты охрану вызвала?
— Он украл сигареты, Вить, — я поставила пакет на стол. Рядом с его грязными ботинками. — Сам. Его никто не заставлял.
— Да подумаешь, пачка! — он вспылил. — Родные люди! Могла заплатить, и всё! Тебе что, три тысячи жалко?
— Пять с половиной. Там ещё коньяк был, — я повернулась к плите.
— Да хоть десять! — Витя подошёл вплотную. От него пахло дешёвым табаком и яростью. — Ты ничтожество, Оля. Зачуханная бухгалтерша. Вечно правильная, аж тошнит. Опозорила моих родителей на весь район.
Он замахнулся. Нет, не ударил. Просто резко вскинул руку, будто хотел прихлопнуть муху. Я даже не вздрогнула. Смотрела на пятно кетчупа у него на воротнике. Старое. Со вчерашнего дня.
— Мать сказала, — он вдруг понизил голос, — завтра поедешь в полицию. Напишешь, что это ты отцу сигареты в карман положила. Случайно. Типа пошутила.
— Не поеду, — я взяла нож и стала чистить картошку. Кожура падала в раковину длинными влажными лентами.
Витя замолчал. Надолго. Я чувствовала его взгляд затылком. А потом — раз. Он схватил мой телефон со стола.
— Значит, так, — начал он тыкать пальцем в экран. — Я тебе пароль поменяю. И карту заберу. Пока мозги на место не встанут. Доигралась в хозяйку.
— Пароль по отпечатку, Вить. Забыл? — я не обернулась. — А карта, которую ты взял, зарплатная. Там лимит пятьсот рублей в день. Я утром в приложении поставила.
Он швырнул телефон обратно. Тот ударился о край стола, и в углу экрана расползлась тонкая паутинка трещин. Жалко. Почти новый был. «Самсунг», сорок две тысячи в кредит. Осталось три платежа.
— Думаешь, умнее всех? — Витя оскалился. — Квартира-то общая. Разведусь — вылетишь на улицу. Поняла? Половина моя. По закону.
Я вытерла руки о полотенце. Влажное, серое.
— Квартиру мне бабушка подарила, Вить. Ещё до свадьбы. Дарственная лежит в сейфе на работе, — сказала я тихо. Почти ласково.
Он застыл. Рука, которой он тянулся к холодильнику, повисла в воздухе.
— Врёшь… — выдохнул он.
— Проверь. Выписка из ЕГРН в тумбочке в прихожей. В синей папке.
Хотя нет. Вру. Папка красная. Я специально переложила её, чтобы он сразу нашёл, если полезет.
Витя вылетел в коридор. Послышался шорох бумаг. Его тяжёлое дыхание со свистом.
В этот момент телефон на столе завибрировал. Сообщение от Тамары Юрьевны в WhatsApp.
«Дрянь. Борис Петрович симулирует сердечный приступ, чтобы его отпустили из отдела. Если не приедешь и не заберёшь заявление, я всем в твоей поликлинике расскажу, что ты воровка. Я знаю, что ты спирт со склада таскаешь».
Я удалила сообщение. Даже не перечитывая.
Витя вернулся. Лицо белое, как мел. Губы подрагивали.
— Оля… ну ты чего… — он попытался заговорить иначе. Голос стал мягким, заискивающим. От этого стало ещё противнее. — Мама просто на нервах. Ты же её знаешь. Она не со зла. Давай помиримся? Я сейчас мусор вынесу, суп вылью…
Он потянулся обнять меня. Я почувствовала его липкие ладони на плечах.
— Отойди, — я сбросила его руки. — Езжай к матери. Ей помощь нужна. Адвоката ищите. Борису Петровичу за мелкое хищение штраф дадут. Но если с «приступом» начнут играть — могут задержать подольше.
— Ты серьёзно? — он снова начал закипать. — Ты хочешь посадить собственного свёкра?
— Я хочу тишины, Вить, — я взяла пульт и включила телевизор погромче. Чтобы не слышать его нытья.
— Ладно, — он схватил куртку. — Ещё пожалеешь. Приползёшь просить, чтобы я вернулся. А я не вернусь!
Он выскочил из квартиры. Дверь снова хлопнула.
Я подошла к окну. Внизу, во дворе нашего дома на Северо-Западе, Витя садился в свою старую «Ладу Весту». Завелась она не сразу. Чихнула, закашлялась и выплюнула дым в серое челябинское небо.
Я открыла ноутбук. Т-Банк онлайн. СБП — Система быстрых платежей.
Ввела номер. Пятьдесят тысяч. Максимальный перевод без комиссии. На счёт мамы в Кургане.
Потом ещё пятьдесят. Лимит закончился.
Это были деньги, которые мы якобы копили на «общую» машину. На самом деле — мои ковидные премии, которые я откладывала два года. Витя был уверен, что они лежат на вкладе.
Пусть и дальше так думает.