Я достала из шкафа старый чемодан с треснутым колесом. Начала бросать туда его вещи. Носки с дырками. Застиранные футболки. Его любимую кружку с надписью «Лучший муж» — ту самую, которую он сам себе купил. Я просто уронила её. Кружка раскололась на три больших куска прямо на линолеуме.
Я не стала убирать. Пусть лежит.
Завтра в девять утра я пойду в МФЦ. Нужно подать документы на снятие с регистрации «бывшего члена семьи». Развод оформлю через Госуслуги. Детей у нас нет. Делить, кроме его носков, нечего.
Главное — завтра поменять замки. Мастер берёт три с половиной тысячи за выезд. Дорого. Но тишина дороже.
Я села на диван. В квартире стало так тихо, что было слышно, как в ванной капает кран. Кап. Кап. Кап.
Надо будет прокладку заменить. Сама справлюсь.
Утро началось с липкого страха. Нет, даже не страха — с мерзкого предчувствия. В Челябинске снова объявили режим «чёрного неба». За окном висела серая гарь, и сквозь неё едва виднелись заводские трубы на горизонте. Горло першило.
Виктор явился в восемь утра. Вид у него был победный. Грязные кроссовки бросил прямо на коврик, даже не сдвинул в сторону.
— Ну что, передумала? — он прошёл на кухню, открыл холодильник, достал сыр и откусил прямо от куска. — Мать всю ночь глаз не сомкнула. Ждёт.
— Я… я поеду, — я стояла в дверях, сжимая холодную кружку с остатками вчерашнего чая. Руки мелко дрожали. Я специально не пыталась их унять. Пусть видит.
— Вот так бы сразу, — Витя хмыкнул и проглотил сыр. — А то начала: «дарственная», «сейф»… Тряпка. Сразу надо было по-нормальному.
Он подошёл и похлопал меня по плечу. Тяжело. Унизительно. Как собаку, которая наконец-то принесла тапочки.
— Сейчас едем в отдел на Чайковского. Там Тамара Юрьевна уже с адвокатом договорилась. Напишешь, что Боря не видел, как ты ему сигареты в карман сунула. Мол, пранк такой. Поняла?
— Поняла, — я опустила голову. — Вить, мне только в поликлинику надо заехать. Документы забрать. Премию ту… наличными выписали, нужно в кассу сдать, иначе денег не увидим.
— О, деньги — это хорошо, — у него сразу блеснули глаза. — Давай, шевелись. Я пока к матери заеду, заберу её. В десять встречаемся у отдела. Только без фокусов, Оля.
Он схватил со стола мои ключи от квартиры. Покрутил в руке.
— Эти пока у меня побудут. Чтобы ты лишний раз домой не бегала «подумать». Вечером верну. Может быть.
— Хорошо, — я кивнула.
Когда дверь за ним закрылась, я выдохнула так резко, что закружилась голова. Подошла к зеркалу. Вид был такой, будто меня уже можно в гроб укладывать. Ну и отлично. Для полиции самое то. Только я туда не собиралась.
На телефоне мигнуло уведомление: «Госуслуги: Ваше заявление на расторжение брака принято. Дата посещения ЗАГСа…»
Я быстро смахнула его с экрана.
Достала из-под матраса заначку — две тысячи наличными, которые Витя не нашёл, когда выворачивал мою сумку. Вызвала Яндекс Такси. Тариф «Эконом» — четыреста восемьдесят рублей. Дорого, но пешком я бы не успела.
В сумке лежал договор с фирмой «Замок-Сервис». Мастер Артём уже подтвердил заказ. Четыре тысячи двести рублей за замену двух личинок и броненакладку.
— Алло, Артём? — я вышла в подъезд, стараясь не шуметь. — Буду минут через двадцать. Да, старые ключи не должны подходить. Совсем.
Я спускалась по лестнице, а в голове стучало одно: только бы не столкнуться с Тамарой. Она жила в соседнем подъезде. Если увидит меня без Виктора — всё, конец.
Но двор был пустой. Только старый Бобик соседа Валерия лениво гавкнул на проехавший мусоровоз.
Я села в серую «Гранту» таксиста.
— На Комсомольский, пожалуйста, — сказала я и закрыла глаза.
— Понял, хозяйка, — водитель включил какой-то старый шансон.
Виктор сейчас уверен, что я еду за «премией», которую он уже мысленно потратил на запчасти для своей развалюхи. Тамара Юрьевна, наверное, репетирует речь в полиции.
А я ехала вычёркивать их из своей жизни. Насовсем. С корнем. Без права на возвращение.
Артём возился долго. Минут сорок. Может, час. Я не следила за временем. Просто сидела на корточках в коридоре, прислонившись спиной к холодному зеркалу. Смотрела, как из замка сыплется старая стружка — рыжая, с чёрной смазкой. Грязная. Прямо на мой светлый линолеум.
— Слушай, хозяйка, металл тут совсем тонкий, — Артём сплюнул на пол и растёр пятно подошвой. — Китайская дверь? Одна фольга. Но накладку поставлю — зубами не выгрызут.
— Ставь любую, Артём. Главное — надёжно, — я подняла телефон с пола. Экран мигал. Четырнадцать пропущенных от Вити. Шесть от Тамары Юрьевны. Даже Кристина отметилась.
— Ну всё, готово, — мастер щёлкнул ригелями. — Слышишь? Мягко ходит. Четыре ключа в комплекте. Один мне отдашь? Да шучу, шучу. Четыре двести, как договаривались.
Я отсчитала наличные прямо в его замасленную ладонь. Руки всё равно дрожали, купюры цеплялись одна за другую. Артём спрятал деньги в карман спецовки, подмигнул и вышел. В квартире остался запах WD-40 и дешёвого табака. И тишина.