Кот легко мог от него избавиться. На рынке он знал не меньше десятка укромных лазеек, куда этот неуклюжий толстолапый малыш ни за что не сумел бы протиснуться. Можно было и слегка шлёпнуть его лапой, чтобы отстал. Однако Матрос не сделал ни первого, ни второго.
Потому что прекрасно понимал: без посторонней помощи щенок долго не проживёт. Особенно здесь, на рынке, в холодном октябре, с такими нелепыми лапами и полным отсутствием осторожности. А люди, которые завязали его в мусорном мешке, вполне могли находиться где-то поблизости.
«Ладно, — наконец решил Матрос. — Найду тебе приличных хозяев, а потом разбежимся. Не пристало уважающему себя коту дружбу с собакой водить. Только сначала хорошо бы раздобыть еды, иначе у меня скоро лапы совсем от голода откажут».
Ближе к вечеру удача наконец улыбнулась им. На остановке маршрутки кто-то забыл на скамейке бумажный пакет, внутри которого обнаружился почти целый хот-дог. Матрос успел схватить находку зубами раньше, чем её заметили голуби, и потащил за ближайший киоск. Устроился в укромном уголке, разорвал бумажную упаковку и уже собирался приступить к ужину, когда почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд.
В паре шагов сидел щенок. Он не скулил, не просил угощения, не пытался подойти ближе. Лишь молча смотрел на еду и тихонько постукивал хвостом по асфальту.
Матрос тяжело вздохнул. Так глубоко и обречённо способны вздыхать, наверное, только коты.
И отступил в сторону.
Щенок немедленно набросился на хот-дог, жадно чавкая от удовольствия. А Матрос сидел рядом, облизывался и старательно делал вид, будто совершенно не голоден.
«Наверное, вкусный», — подумал он.
Двое суток без еды. И вот опять ничего не досталось.
Но неожиданно щенок остановился. Съев ровно половину хот-дога, он отошёл, сел и коротенько гавкнул. Словно приглашал: теперь твоя очередь.
Матрос долго не мог отвести взгляда от оставшегося кусочка. От размокшей булочки, от половинки сосиски, на которой виднелись следы маленьких острых зубов.
Никогда прежде никто добровольно не оставлял ему еду.
Никто.
В ту ночь пришли первые настоящие заморозки. Лужи между торговыми рядами затянулись тоненьким льдом, а крыши киосков покрылись беловатым инеем. Матрос обычно спал под овощным прилавком, в большой картонной коробке из-под бананов, которую давно считал своим убежищем. Щенок явился туда без приглашения. Протиснулся внутрь, долго возился, устраиваясь поудобнее, затем прижался к кошачьему боку и буквально через минуту уже мирно сопел.
Матрос собирался его выставить.
Очень даже собирался.
Но вместо этого свернулся вокруг маленького тельца точно так же, как кошки сворачиваются вокруг собственных котят, и осторожно прикрыл малыша хвостом.
А потом почему-то вспомнил старую дачу.
Два года назад Матрос и сам был таким же беспомощным, никому не нужным существом. Мать исчезла, когда он ещё едва умел уверенно стоять на лапах. Как ему удалось пережить первую зиму, кот и сам не понимал. Ночевал в сырых подвалах, прятался за мусорными контейнерами, грелся возле большой трубы, выходившей из земли за котельной. А весной неподалёку от продуктового магазина его заметила супружеская пара.
— Саша, посмотри, какой котёнок, — сказала женщина. — Может, заберём его на дачу? А то мыши в погребе уже почти всю картошку испортили.
— Почему бы и нет, — согласился мужчина.
Он поднял котёнка за шкирку и повертел перед глазами, словно выбирал огурец на базаре.
— Только кормить специально не станем. Сытые коты мышей не ловят. Будешь у меня Матросом. А настоящий матрос, пока вахту не отстоит, обеда не получает.
Именно тогда у него появилось имя.
А ещё, как ему поначалу казалось, настоящий дом.
Только вот внутрь дачного домика его никогда не пускали. Никто не гладил, не брал на руки и не разговаривал ласково. Миска стояла под крыльцом и практически всегда пустовала. Матрос старательно ловил мышей, приносил добычу к порогу и аккуратно раскладывал в ряд, надеясь, что хозяева заметят, какой он полезный и трудолюбивый кот. Но Ирина лишь брезгливо отодвигала мышей веником.
Прежде хозяева тоже нередко уезжали в город на несколько суток, а однажды пропали почти на неделю. Матрос терпеливо ждал, и они неизменно возвращались. Поэтому, когда в сентябре супруги заперли калитку и снова уехали, он привычно устроился на крыльце и принялся ждать.
Прошла неделя.
Затем вторая.
Потом третья.
Он всё смотрел на закрытую калитку, пока на деревьях в саду не осталось ни одной груши.
Когда ударили первые морозы, Матрос наконец осознал: больше за ним никто не приедет.
И отправился прочь.
Почти целый месяц понадобился ему, чтобы добраться до города. Во дворах его преследовали собаки, из подвалов выгоняли местные коты, а порой камнями и палками прогоняли люди. Лишь на рынке нашлось пространство, где можно было спрятаться от непогоды и при некоторой сноровке раздобыть пропитание. Здесь Матрос научился защищаться, воровать еду и обходить опасности стороной.