А главное — перестал кого-либо ждать.
Он больше не строил надежд. Если бездомное животное сразу не встретило своего человека, потом уже вряд ли встретит. Матрос твёрдо усвоил для себя это правило.
Во сне щенок громко засопел и смешно задёргал лапами, словно пытался кого-то догнать.
«С тобой такого не случится, — мысленно пообещал ему кот. — Обязательно найду тебе хозяев. Хороших, настоящих. Слышишь меня?»
Прошло две недели, и Матрос окончательно убедился: заниматься воспитанием собаки куда сложнее, чем охотиться за мышами натощак.
Котёнку ещё можно что-нибудь втолковать. А этот малыш, похоже, понимал единственное слово — «еда». Да и то, вероятнее всего, не ушами и головой, а собственным носом. Он постоянно забирался в картофельные ящики, вылезая оттуда перепачканным землёй до самых бровей. Стаскивал с прилавков тряпки. Носился за голубями до полного изнеможения. Однажды ухитрился сунуть голову в ведро с солёной рыбой, и Матросу пришлось вытаскивать его за загривок под возмущённые крики продавщицы.
А ещё щенок стремительно прибавлял в размерах.
Будто кто-то каждую ночь тайком накачивал его велосипедным насосом. Грудь делалась шире, лапы становились массивнее, рыжие отметины на морде проступали всё ярче. Каждый день Матрос делил найденную еду пополам. Потом от своей доли отделял ещё половину и незаметно подсовывал её малышу.
«Вымахает размером с телёнка, — размышлял кот, — и однажды слопает меня вместо завтрака. И поделом мне, потому что другого такого дурака ещё поискать».
Однако всякий раз, когда щенок засыпал, положив тяжёлую голову ему на спину, Матрос старался даже не пошевелиться. Иногда всё тело затекало до боли, но кот продолжал лежать неподвижно.
Лишь бы не потревожить спящего малыша.
Впрочем, привычка вмешиваться в чужие неприятности появилась у Матроса уже давно. Ещё прошлой весной возле рынка постоянно крутился бородатый Гриша. Клавдия Семёновна иногда давала ему двадцать гривен.
— На хлеб, Гриша. Именно на хлеб, понял? Ни на что другое.
— Конечно, Клавдия Семёновна, на хлеб, — усердно кивал тот. — Есть хочется так, что живот к позвоночнику прилипает.
А спустя пять минут появлялся из магазина за углом, сжимая в руке бутылку. Усаживался на картонку возле стены, довольный жизнью, словно праздновал собственный день рождения. Как-то Матросу надоело наблюдать эту картину. Он будто бы случайно прошёл мимо и задел боком открытую бутылку. Та опрокинулась, и весь Гришин «обед» растёкся по грязному асфальту.
После этого бородач возненавидел кота и при каждой встрече швырял в него всем, что попадалось под руку. А Матрос прятался на крыше киоска и с досадой думал: «Эх, глупый ты человек. Я же для твоего добра старался».
И теперь он тоже старался сделать как лучше.
Вот только обычно никто его стараний не замечал.
За исключением одного смешного, неуклюжего щенка.
Однажды Матрос стащил из мясного ряда кусок свежей говядины прямо из-под ножа Руслана. Мясник поднял такой крик, что слышно было едва ли не на другом конце рынка.
— Попадись мне только ещё раз, полосатый негодяй! — орал он, угрожающе размахивая полотенцем. — Я тебя хоть из-под земли достану!
Раньше Матрос никогда ничего не воровал у Руслана. Существовало негласное правило: нельзя красть у тех, кто знает тебя в лицо. Но щенок уже второй день питался одним хлебом, и под его шерстью отчётливо проступали рёбра.
В тот вечер малыш съел всю говядину до последней прожилки. А Матрос сидел возле него и впервые за долгое время ощущал удивительную сытость.
Хотя сам не проглотил ни единого кусочка.
К концу октября между продавцами начали распространяться тревожные разговоры. Говорили, что скоро на рынок приедет специальная машина: перед какой-то важной проверкой территорию собирались «очистить» от бездомных животных.
Нужно было уходить.
Только куда?
Город давно поделили между собой уличные собачьи стаи и кошачьи компании. Стоило появиться с маленьким щенком в соседнем дворе, как местные псы в лучшем случае прогнали бы незваных гостей.
А в худшем…
Нет. Пока малыш хоть немного не подрастёт, никуда они не отправятся.
Пришлось прятаться.
Вернее, прятался преимущественно Матрос. А щенок прилагал все усилия, чтобы их обоих можно было обнаружить с любого конца рынка.
В субботу Клавдия Семёновна наконец увидела их вместе.
— Сиди здесь, — строго промурлыкал Матрос, запихивая щенка под торговый прилавок. — Даже кончика носа не показывай. Я скоро принесу что-нибудь поесть.
Сам он направился к знакомой холщовой сумке и чинно уселся рядом, как делал всегда. Но не успел дождаться угощения, как за спиной послышался громкий топот тяжёлых лап.
— Ах вот оно что! — Клавдия Семёновна удивлённо всплеснула руками. — Так вот ради кого ты меня тогда бросил! А я всё гадала, что это за гордый кавалер такой объявился. Идите сюда, оба. Корма сегодня не принесла. Уж больно дорогой стал, на одну пенсию не разгуляешься. Зато куриные котлетки у меня есть. Совсем свежие, только вчера пожарила.