— Ты ещё смеешь отнимать коробку у моей дочери, нищенка несчастная?! — Агриппина Тарасовна нависла надо мной, тяжело переводя дыхание. Под мышкой она сжимала подарочный конструктор с шестерёнками, который только вчера мы с моим отцом привезли шестилетнему Ване. — У Марьяши сын без отца растёт! Мы отсюда заберём всё, что захотим, а ты будешь стоять и помалкивать! Даже слова поперёк не смей сказать!
Я сделала шаг к дивану, собираясь заслонить собой перепуганного сына. Однако Евсей, мой собственный муж, резко схватил меня за обе руки чуть выше локтей и с такой силой оттолкнул к стене, что я едва удержалась на ногах.
— Даже не вздумай повышать голос на мою мать, Пелагея! — процедил он сквозь зубы. — Мама имеет полное право поставить тебя на место. Если понадобится, ещё раз врежет, чтобы ты наконец усвоила, кто здесь главный! Марьяна, бери детский планшет со стола и иди. Со своей женой я без тебя разберусь!
Золовка довольно усмехнулась и потянулась к письменному столу Вани. Она даже не догадывалась, что экран планшета всё ещё светился, а по ту сторону видеозвонка за происходящим наблюдал мой отец.
— Евсей, отпусти меня, — негромко произнесла я, не отводя взгляда от его глаз.
Щека горела после удара. Тяжёлый перстень свекрови рассёк мне губу, и во рту ощущался металлический привкус крови.
— Убери руки. Сейчас же.
— И что ты мне сделаешь? — издевательски усмехнулся муж, ещё сильнее стиснув мои предплечья через ткань домашнего свитера. — К папочке побежишь жаловаться? Твой отставной полковник уже второй год только траву на участке косит. Всё, Пелагея, закончились твои привилегии! Теперь будешь жить по моим правилам. И больше я не позволю тебе дерзить моей матери!
— Евсейка, зачем ты вообще с ней разговариваешь? — вмешалась Марьяна, заталкивая планшет в огромную бесформенную сумку.
При этом она небрежно задела стопку Ваниных альбомов и тетрадей для рисования, и те посыпались на пол.
— Она получает сто сорок тысяч в месяц, а моему Тёмочке скоро в первый класс, и купить ему толком нечего! Ваньке всего шесть, поиграет деревянными кубиками, ничего с ним не случится. А моему сыну для учёбы и развития техника нужна!
— Вы забираете имущество моего ребёнка, — сказала я ровным голосом.
Внутри всё словно превратилось в тугой ледяной ком, но внешне я оставалась спокойной.
— Ванечка, оставайся на диване. Никуда не подходи.
— Мамочка, я боюсь… — всхлипнул сын, ещё глубже вжимаясь в диванную подушку.
Его маленькие пальцы так крепко сжались, что костяшки побелели.
— Бабушка, пожалуйста, не забирай вертолёт! Мы же его с дедушкой вместе собирали…
— Пореви, полезно будет! — гаркнула Агриппина Тарасовна, даже не повернув головы к внуку. — Нервы крепче станут!
Она схватила со стола упаковку разноцветных фломастеров и сунула дочери.
— Евсей, говори уже с ней о деньгах! Ишь, стоит тут, будто королева, только глазами сверкает!
— О каких деньгах идёт речь? — спросила я.
Разбитая губа болезненно пульсировала при каждом слове.
— О тех, о которых мы договаривались, — ответил Евсей.
Он наконец разжал руки, однако тут же встал в дверном проёме, полностью перекрыв выход из детской.
От его несвежей футболки тянуло сигаретным дымом и автомобильной химией.
— Завтра понедельник. Ты должна подписать акт выездной проверки нашего грантового проекта. Никаких замечаний и дополнительных вопросов. После этого одобряешь второй платёж — три миллиона двести тысяч рублей.
— Производственный цех до сих пор не работает, — холодно напомнила я. — Вчера я лично связывалась с комбинатом. Оборудование в арендованное помещение даже не доставляли. Там голые бетонные полы и больше ничего.
— Когда захотим, тогда и привезём! — взорвалась свекровь.
Она размахнула рукой перед моим лицом, и крупный перстень с тёмным агатом опасно сверкнул совсем рядом.
— Деньги должны приносить деньги, а не лежать мёртвым грузом в каких-то железяках! Ты в своём фонде на хорошем месте устроилась, вот и помоги мужу! Для чего вообще семья нужна, если не поддерживать своих? А ты над каждой бумажонкой трясёшься!
— Вы присвоили бюджетные средства, — произнесла я.
На несколько мгновений детская погрузилась в тяжёлую тишину.
С улицы донёсся резкий сигнал мусоровоза, остановившегося возле контейнерной площадки.
— Кого ты воровкой назвала, мерзавка?! — взревела Агриппина Тарасовна.
Её лицо мгновенно покрылось красными пятнами. Она снова замахнулась.
— Евсей, придержи её! Сейчас я научу эту наглую девку уважать старших!
— Хватит, мама, — недовольно бросил муж, дёрнув плечом.
Затем повернулся ко мне.
— Пелагея, акт ты подпишешь. Иначе подам на развод, потребую разделить имущество и заберу Ваню через суд. Мама подтвердит, что ты психически неуравновешенная, постоянно устраиваешь истерики, кидаешься на родственников и пугаешь собственного ребёнка. Ты меня услышала?
— Да, — ответила я, медленно стирая кровь с подбородка тыльной стороной ладони. — Услышала каждое слово. И прекрасно всё поняла.