Ольга Савельева — популярный блогер с читательской аудиторией 80 тысяч человек, писатель. Автор книг «»Два сапога. Книга о настоящей, невероятной и несносной любви», «Попутчица. Рассказы о жизни, которые согревают», «Апельсинки. Честная история одного взросления». Сборник рассказов «Апельсинки» стал бестселлером, вошел в топ самых продаваемых книг 2017 года, стал победителем в номинации «Лучшая художественная книга» по версии OZONЕ.
Творчество Ольги Савельевой полно света и добра, оно согревает душу, дарит предвосхищение чуда, которое вот-вот случится в вашей жизни, помогает разобраться в хитросплетении человеческих отношений.
Автор бережно собирает крупицы добра, которое замечает в обыденной жзни, и щедро делится ими с читателем.
Дорогая Попутчица, спасибо, что Вы своим своим творчеством учите нас любви, доброте, искренности, состраданию, неравнодушию.
Когда Лиза была маленькая, от них с мамой ушел папа. Ну, то есть от Лизы — папа, а от мамы — муж.
Мама ночами плакала навзрыд на кухне. Лиза слышала и тоже плакала. Она очень жалела маму. И скучала по папе. Но стеснялась этого, потому что папа был предатель.
Нашел новую жену, чтобы любить и новую Лизу. Ее звали по-другому, но это не важно. Важно, что теперь ее он целовал перед сном.
Лиза испывала странные чувства, когда слушала, как рыдает мама, подвывая, как раненый зверь. Она не прощала папе этих ее слез, но и не хотела, чтобы он вернулся. Но она хотела, чтобы он там, в новой семье, не прижился. Чтобы та новая жена и дочка прогнали его, как однажды они на даче прогнали сторожа, который получал зарплату за то, что сторожил, а сам аккуратно подворовывал у своих.
Вот Лиза хотела, чтобы он остался один, «неприкаянный», как говорила мама.
Очень важно быть прикаянным. Прикаянный — это как бы прикованный.
Важно кого-то любить, показывать ему свои рисунки , прически и дневник.
Не интересно рисовать, если никто не увидит.
Не интересно покорять мир, если никто не похвалит.
Они с мамой друг у друга будут, а он у них — нет. И они у него — нет.
Лиза не хотела победить.
Она хотела, чтобы он проиграл.
Лиза пыталась обнимать рыдающую маму, выбегала из спальни в пижамке со слониками, с распахнутыми ладошками, но мама отталкивала ее, разнимала ее руки и умоляла:
— Ну спи уже, ну я прошу тебя…
И в этой просьбе было столько смертельной усталости, что даже маленькой Лизе было очевидно, что мама не шутит.
Лиза поняла, что мама терпит весь день и не плачет. А потом, ночью, когда «Лиза спит», выпускает слезы на волю.
Однажды к маме пришла ее мама. Лизина бабушка. Они не были близки и редко виделись. Лиза не очень любила бабушку, она даже когда играла с ней, придумывала «полезные» игры: например, наперегонки полоть грядки.
Лиза была рада, что бабушка редко забирает ее к себе.
Бабушка была с мамой холодна и даже груба, сказала ей строго:
— Что ты убиваешься? Тебе есть ради кого жить. Есть кого любить. Вот и вытри сопли. Живи ради дочери.
А мама ответила:
— Дочь это дочь. А Он — это Он!
Для непосвященного человека фраза звучит глупо, но в контексте ситуации, и, главное, тона, которым она была сказана, фраза звучала устрашающе.
Лиза смертельно обиделась на маму. Она прочла между строк что-то вроде: да зачем мне эта девчонка, если жизнь без него не имеет смысла.
Есть такой глагол: «нивелировать».
Он означает «обнулять», «преуменьшать».
Делать вид, что важное — не важно.
Вот Лиза думала, что она очень важна для мамы, а эта фраза все нивелировала. Оказывается, Лиза ничего не значит для мамы, и ради нее даже жить не хочется.
Между Лизой и мамой в тот день поселился холод и отчужденность.
Лиза замкнулась в себе, могла часами лежать на кровати и рассматривать свою пижамку в слониках.
Мама списала это на то, что Лиза тоже переживает уход отца. Но чем-то помочь дочери она не могла: своих внутренних ресурсов едва хватало на то, чтобы продышать боль.
Мама с трудом проживала календарные дни, ненавидела утра , переваливалась из четвергов в пятницы, а выходные, когда не надо было вставать, лежала на диване, отвернувшись к стене.
А Лиза переживала травму отчуждения. Даже не от папы, а от мамы. То, что она не нужна папе, не так сильно покалечило ее самооценку, как то, что она теперь не нужна маме.
Дочь это дочь. А Он это Он.
Ситуацию усугубляло то, что «он» — не был родным отцом Лизы. Он был отчимом, который воспитывал ее с грудничкового возраста.
То есть чужой дядя, даже не отец ее ребенка, был маме важнее, чем она, родная дочь. Для Лизы это был сильно травмирующий опыт.
Прошли годы. Два десятилетия. Даже больше. Мельница жизни давно перемолола те переживания, примирила маму и дочку. Лиза давно выучилась на доктора, вышла замуж, родила двойняшек.
Когда пациенты приходили к Лизе на прием, она говорила:
— Раздевайтесь, — и кивала на ширму.
И люди раздевались, но пока ждали ее, все равно стыдливо прикрывались одеждой.
Вот так и Лиза. Они давно научились с мамой жить мирно, болтали обо все, мама была отличной бабушкой ее дочерям, но та тема была намертво заколочена внутри, и Лиза никогда не обнажала перед мамой душу полностью.