— Присядь, Дэниел. Я хочу тебя кое о чём попросить.
Я сел рядом.
Она нашла мою руку и сжала её. Несмотря на болезнь, ладонь оставалась тёплой и удивительно уверенной.
— У меня есть последнее желание, — тихо произнесла она, глядя прямо мне в глаза. — Я понимаю, насколько странно это прозвучит. Но времени у меня почти не осталось. Я провела слишком много лет в одиночестве. И мне не хочется уходить из этого мира с мыслью, что рядом со мной так и не оказалось человека, которого я могла бы назвать своим мужем. Дэниел… ты женишься на мне?
— Я хочу тебя кое о чём попросить.
Я молча смотрел на неё.
Глория печально улыбнулась.
Монотонно пищал кардиомонитор.
Наверное, прошла всего минута, но мне показалось, будто между нами повисла целая вечность.
— Глория…
— Не отвечай сейчас, — остановила меня она. — Езжай домой. Поспи. Подумай. Только, пожалуйста, не отказывай мне лишь потому, что боишься мнения окружающих.
А именно это меня и пугало больше всего.
Конечно, я думал о том, что скажут люди.
— Не отвечай сейчас.
В ту ночь мне так и не удалось уснуть.
Я ворочался в постели до самого рассвета, а утром сразу отправился в дом престарелых и затащил Сару в комнату отдыха.
— Мне нужно тебе кое-что рассказать. Только не смейся.
Она поставила чашку кофе на стол.
— Дэниел, ты ужасно выглядишь.
— Глория предложила мне на ней жениться.
Я действительно не сомкнул глаз всю ночь.
Сара не засмеялась.
Она даже не моргнула.
Через секунду провела рукой по лбу, будто у неё внезапно разболелась голова.
— Пожалуйста, скажи, что ты отказался.
— Я пока ничего ей не ответил.
— Дэниел, — Сара наклонилась ко мне. — Ты же понимаешь, как всё это выглядит со стороны? Тридцатичетырёхлетний санитар женится на восьмидесятидвухлетней женщине, у которой якобы нет семьи. Люди начнут говорить. И поверь, говорить будут очень неприятные вещи. Начальство тоже задаст вопросы.
— Я понимаю.
— Пожалуйста, скажи, что ты ей отказал.
— Ты действительно понимаешь? Потому что если эта история станет известна, твоя карьера здесь закончится. И, скорее всего, не только здесь. Тебя больше никуда не возьмут работать с пожилыми людьми.
— Она умирает, Сара. И она совершенно одна. Глория попросила меня всего об одной вещи.
— Она могла попросить тебя о сотне других вещей.
— Но попросила именно об этом, — ответил я.
Сара долго смотрела на меня.
— Ты ведь согласишься, правда?
— Она умирает, Сара.
Я опустил взгляд.
— Не знаю, действительно ли то, что могу потерять я, важнее того, что осталось потерять ей.
Сара тяжело вздохнула.
— Вот в этом вся твоя проблема, Дэниел. Ты никогда не считаешь, что у тебя есть что-то достаточно ценное, чтобы это защищать.
Тем же днём я снова пришёл в палату Глории.
Она сидела, опираясь на подушки, и читала книгу в мягкой обложке.
Увидев меня, мгновенно улыбнулась.
— Ты вернулся быстрее, чем я ожидала.
— Я принёс ответ.
Она отложила книгу.
— Вот в этом вся твоя проблема.
— Я хочу это сделать, — сказал я.
Глаза Глории наполнились слезами.
Она несколько раз быстро моргнула, словно из принципа не позволяя ни одной из них скатиться по щеке.
— Значит… да? — прошептала она.
— Да.
Она с такой силой сжала мою руку, что я чувствовал каждый её тонкий, почти невесомый палец.
Рядом с кроватью находилась старая сумка.
Там же, где всегда.
Прямо под её рукой.
— Я хочу это сделать.
Через неделю мы с Глорией поженились прямо в больничной палате.
Церемония была очень скромной.
Нас обвенчал больничный капеллан.
Сара стала свидетелем и на этот раз не произнесла ни слова против.
На Глории был нежно-розовый кардиган и та самая упрямая улыбка, которую я увидел в день нашего знакомства.
Я прекрасно понимал, что большинство людей никогда не поймут моего решения.
Но если я мог подарить доброй и одинокой пожилой женщине хотя бы один последний счастливый момент, то считал это самым малым, что способен для неё сделать.
Мы с Глорией стали мужем и женой.
Спустя три дня — и ровно через два года после нашего знакомства — Глория тихо ушла во сне.
Моя рука всё ещё находилась под её ладонью.
На похоронах я стоял в одолженном чёрном пальто и совершенно не представлял, что будет дальше.
Именно тогда через мокрую траву ко мне направился мистер Чарльстон.
В руках он держал ту самую старую потрёпанную сумку, к которой Глория никому не позволяла прикасаться.
Представившись, он протянул её мне.
Сумка оказалась неожиданно тяжёлой.
Глории больше не было.
— Она выбрала тебя не случайно, — негромко повторил мистер Чарльстон.
Затем достал из папки какие-то бумаги.
— Внутри лежит письмо, Дэниел. Глория хотела, чтобы ты прочёл его прежде, чем произойдёт что-либо ещё. До того, как примешь какие-либо решения. Она предвидела…
В этот момент перед нами неожиданно появился мужчина в сером костюме.
Он остановился так уверенно, словно кладбище принадлежало ему.