Ей едва исполнилось двадцать с небольшим, и впервые привычная жизнь показалась настолько хрупкой и непредсказуемой.
Влад воспринял известие без особого волнения.
— Ну и что? Ничего ужасного не произошло. Устроишься куда-нибудь ещё. А пока будем жить на мои деньги.
Анна почувствовала огромное облегчение. Муж отнёсся к её беде спокойно, без упрёков, и это казалось настоящей поддержкой.
Много позже она будет с горечью возвращаться мыслями к его словам: «Будем жить на мои деньги».
Тогда ей слышалась в них забота. Она ещё не знала, какой смысл Влад на самом деле вкладывал в эту фразу.
Анна практически сразу занялась поисками работы. Каждый день отправляла резюме, просматривала вакансии, ездила на встречи с работодателями. В одной организации собеседование растянулось почти на три часа, после чего ей даже не удосужились сообщить об отказе.
Дома она старалась быть как можно менее обременительной.
Готовила простую гречку, варила макароны, придумывала супы из продуктов, которые удавалось найти в холодильнике. Перед походом в магазин внимательно пересчитывала оставшуюся мелочь. Покупала самую дешёвую курятину и умудрялась приготовить из небольшого кусочка сразу несколько обедов.
Для себя она не приобрела за это время ни одной обновки.
Когда её зимние сапоги окончательно разошлись по швам, Анна попыталась зашить их собственными руками. Просить мужа купить новую обувь ей было мучительно неловко.
Она вообще тяжело переносила необходимость обращаться за деньгами.
Особенно остро чувствовала это во время визитов Клавдии Степановны.
— О, наша иждивенка уже встречает гостей! — весело объявляла свекровь, переступая порог и снимая верхнюю одежду. — Ничего, милая, я всё записываю. Ничего не забудется!
После этих слов она неизменно вынимала из сумочки знакомую коричневую тетрадь. Перелистывала страницы, щурилась с преувеличенной сосредоточенностью и принималась перечислять:
— Вот здесь коммунальные платежи. Здесь расходы на еду. А задолженность невестки у меня вообще отдельным списком идёт. Придёт время — всё до копеечки вернём.
Влад при этом громко смеялся.
Анна заставляла себя улыбаться вместе с ними. Потому что стоило перестать изображать веселье, как на глаза немедленно наворачивались слёзы.
Она снова и снова повторяла себе, что это просто неудачный юмор пожилой женщины. Что Клавдии Степановне непросто привыкнуть к тому, что теперь сын принадлежит не только ей.
Но после каждого такого визита Анна надолго закрывалась в ванной, включала воду и стояла под её шум, пытаясь успокоиться и восстановить дыхание.
Счёт за семейную жизнь
Подходящая вакансия появилась ближе к началу осени.
Анне предложили интересную должность в приятном коллективе, причём зарплата оказалась даже выше той, которую она получала на прежнем месте.
Выйдя после успешного собеседования на лестничную площадку бизнес-центра, она тут же набрала Влада.
— Меня приняли! Представляешь, взяли! — так громко закричала девушка в телефон, что проходившие мимо люди невольно обернулись.
Муж тоже обрадовался.
В тот вечер они купили торт и устроили маленькое домашнее празднование. Анна была уверена, что самое трудное осталось позади.
Однако примерно через неделю после получения её первой зарплаты Влад попросил жену пройти на кухню.
На столе уже лежал лист бумаги, аккуратно разделённый на несколько столбцов.
— А это ещё что такое? — удивилась Анна.
— Наши расчёты, — ответил муж. — Пока ты сидела без работы, все расходы были на мне. И еда, и коммунальные услуги, и твой транспорт. Я решил подсчитать, сколько денег ты мне должна. Теперь будешь каждый месяц отдавать больше своей обычной половины, пока полностью не погасишь задолженность.
Анна взяла бумагу.
Буквы и цифры начали расплываться перед глазами.
В перечне присутствовало буквально всё. Даже стиральный порошок, которым она отстирывала рубашки самого Влада, и электрическая лампочка, установленная в прихожей.
— Влад, — медленно произнесла она. — Но у нас ведь была договорённость.
— Была. Только обстоятельства изменились. Никто не рассчитывал на такую ситуацию.
— Я месяцами питалась практически одной гречкой. На каждой мелочи пыталась сэкономить. Ты своими глазами видел, как я зашивала старую обувь.
— Ну, это ты сама решила, — равнодушно отозвался муж. — Я ведь не заставлял тебя так делать.
Анна на несколько секунд просто онемела.
В его ответе было столько равнодушной мелочности, что она не находила слов.
Человек, с которым она собиралась прожить всю жизнь, подсчитывал стоимость лампочек.
Мужчина, ради которого она добровольно отказывала себе во всём, теперь выставлял ей счёт едва ли не за каждую съеденную ложку супа.
— Это мать тебе посоветовала? — наконец спросила она.
— Неважно, кто предложил. Главное, что это честно.
В тот день Анна вполне могла собрать вещи и уйти.
Могла громко хлопнуть дверью, отказаться от унизительного торга и никогда больше не возвращаться.
Но глубоко внутри ещё жила надежда.