В магазин она пошла привычным маршрутом: через двор, вдоль гаражей, мимо старой площадки, где железная горка уже много лет стояла перекошенной.
Под ногами звонко хрустел сухой снег.
Холод обжигал лицо, и уже через пару минут щёки начали покалывать.
Антонина купила хлеб, молоко и пачку сливочного масла.
У кассы стояла Валя с четвёртого этажа.
Худая, почти костлявая женщина с резкими скулами, одетая в знакомый синий пуховик, который Антонина замечала на ней не первую зиму.
Валя торопливо разговаривала по телефону:
— Да говорю тебе, опять возле двери сидел. Ну а что я должна была сделать? Нет, а кто тогда? Ладно, потом поговорим.
Она сунула телефон в карман и заметила Антонину.
— Антонина Сергеевна, вы того рыжего кота видели? Ну, с порванным ухом?
Антонина кивнула.
— Палыч его гоняет, а он всё равно лезет в подъезды, — продолжала Валя. — Из одного выгонят — он в другой. Такое чувство, будто у нас тут мёдом намазано.
— Наверное, просто замёрз, — тихо ответила Антонина.
Валя коротко хмыкнула.
— А кому сейчас не холодно? Мне, думаете, тепло? Батареи уже второй месяц еле греют. Но я ведь не хожу по чужим квартирам и не прошусь погреться.
Антонина спорить не стала.
Забрала пакет с покупками, попрощалась со знакомой продавщицей и вышла из магазина.
Возвращаясь домой, она снова увидела рыжего кота.
Он сидел на бетонном бордюре у соседнего подъезда.
Шерсть от мороза вздыбилась, а повреждённое ухо едва заметно дрожало на ветру.
В этот момент дверь открылась, наружу вышла женщина, толкая перед собой детскую коляску.
Кот испуганно шарахнулся, быстро пробежал вдоль стены и скрылся за мусорными баками.
Антонина остановилась.
Пакет неприятно оттягивал руку.
Несколько секунд она смотрела в сторону контейнеров, за которыми исчез рыжий.
В колене снова заныло. Холод всегда первым делом отдавался именно там. После прошлой зимы сустав почти перестал отпускать.
Антонина переложила покупки в другую руку.
И медленно направилась к дому.
Но рыжий кот никуда не делся.
Прошёл один день.
Затем второй.
Потом ещё несколько.
А кот продолжал появляться около их дома — сегодня у первого подъезда, завтра у третьего, потом у пятого.
Люди прогоняли его.
Он всё равно возвращался.
Словно другого места для него на всём свете просто не существовало.
Антонина всё чаще видела кота из кухонного окна.
По утрам он обычно подходил к первому подъезду и терпеливо сидел у двери, пока на улицу не выходил Борис Палыч. Тот тут же начинал сердито топать и размахивать руками.
— Пошёл отсюда! Ну что ты опять сюда припёрся?
Рыжий молча отступал и перебирался к следующей двери.
У второго подъезда происходило почти то же самое. Женщина в меховой шапке, заметив животное, недовольно морщилась, громко захлопывала дверь и раздражённо сообщала кому-то по телефону:
— Опять этот рыжий возле подъезда сидит. Ну что за беда такая?
Тогда кот шёл дальше.
К третьему дому.
Потом к четвёртому.
Затем к пятому подъезду.
Но нигде ему не позволяли остаться.
Он садился возле стены и старался прижаться боком туда, где внутри бетона проходили трубы. В этих местах стена была хотя бы чуть теплее. Кот мог долго сидеть неподвижно, пока очередной жилец не начинал его прогонять.
После этого он поднимался и вновь отправлялся искать другое укрытие.
Через несколько дней Антонина заметила, что кот начал хромать.
На левую заднюю лапу он наступал очень осторожно и слегка тянул её за собой. Когда рыжий пересекал заснеженный двор, следы получались неровными: три чётких отпечатка и один размытый.
Как-то Антонина почти полтора часа простояла возле окна с кружкой давно остывшего чая.
И неожиданно для самой себя стала считать.
За это время рыжий успел обойти четыре подъезда.
И возле каждого его прогнали.
При этом кот ни на кого не бросался.
Не пытался царапать.
Не кусал.
Не шипел и даже не мяукал вслед.
Просто уходил.
А через некоторое время пробовал найти другое место.
Антонина глотнула чай и поморщилась.
Он давно перестоял и стал неприятно горьким.
Женщина поставила кружку в раковину и отошла от окна.
В тот же вечер она вышла с мусором и сразу почувствовала на площадке слабый запах мокрой шерсти.
Кота там уже не было.
Только возле холодной батареи на бетонном полу осталось небольшое влажное пятно — размером примерно с ладонь.
Антонина вернулась в квартиру, дважды повернула замок и легла спать.
Из радиоприёмника тихо доносились новости о приближающемся похолодании. Синоптики предупреждали о сильном снегопаде и новом морозе.
Антонина радио не выключила.
Когда в доме хотя бы кто-нибудь говорил — пусть даже незнакомый диктор из старого приёмника, — одиночество становилось чуть менее заметным.
По-настоящему сильный мороз ударил в четверг.
Утром термометр за окном показывал минус двадцать девять.
А ближе к обеду стало ещё холоднее.