Солнце висело низко над крышами домов — белое, тусклое и совершенно бесполезное. Оно напоминало лампочку, которая вроде бы горит, но не способна согреть.
По двору носился сухой снег.
Мелкие снежинки частыми ударами били по стеклу, словно кто-то снаружи бросал в окно горсти крупы.
Антонина решила в этот день вообще не выходить.
Хлеб оставался.
Молоко тоже было.
На обед она приготовила самый простой суп из того, что нашлось дома: несколько картофелин, одну морковку и половинку луковицы.
К вечеру ветер усилился.
Батарея в комнате наконец стала теплее, зато из коридора по полу полз такой ледяной воздух, что ноги мёрзли даже в толстых шерстяных носках.
Антонина скрутила старую тряпку в плотный валик и заткнула ею щель под дверью.
Затем достала старенький электрический обогреватель, оставшийся ещё с прежних времён. За металлической решёткой вспыхнула красная спираль.
Около десяти часов вечера Антонина собралась идти в ванную.
Проходя через прихожую, вдруг остановилась.
Из-за входной двери послышался почти неразличимый звук.
Совсем тихий.
Это даже трудно было назвать мяуканьем.
Скорее слабое поскрипывание или шорох, будто какое-то живое существо медленно проводило боком по металлической двери.
Через несколько секунд звук повторился.
Едва слышно.
Но настойчиво.
Антонина вытащила тряпку из-под двери и открыла замок.
На коврике возле самого порога лежал рыжий кот.
Он больше не сидел.
Кот лежал на боку, поджав лапы к животу.
Мокрая шерсть сбилась в тонкие обледеневшие пряди. На рваном ухе белел иней. Жёлтые глаза были открыты, но тот спокойный живой блеск, который Антонина замечала раньше, почти исчез.
Теперь они напоминали мутное замёрзшее стекло.
Когда женщина вышла на площадку, рыжий даже не попытался поднять голову.
Только слегка повёл целым ухом.
В подъезде тоже стоял мороз.
Наверное, около минус пяти.
А возможно, и все минус семь.
Под потолком слабо горела жёлтая лампочка. Всё так же пахло сырой штукатуркой, побелкой и мусоропроводом, однако теперь к этим запахам примешался тяжёлый запах промокшей кошачьей шерсти.
Антонина медленно опустилась на корточки.
В больном колене сразу стрельнуло.
Женщина поморщилась, но вставать не стала.
Она осторожно протянула руку и прикоснулась к коту.
Шерсть была ледяной.
Не просто холодной.
Она почти затвердела от мороза.
Под пальцами моментально ощущались рёбра.
Их действительно можно было пересчитать.
Они выступали под кожей, словно тонкие деревянные реечки.
Кот даже не дёрнулся.
Только закрыл глаза.
Медленно.
Измученно.
Словно больше уже не собирался открывать их снова.
Антонина тут же поднялась.
Быстро вернулась в квартиру, а спустя минуту вышла с небольшим блюдцем тёплого супа.
Поставила его рядом с котом.
Сначала никакой реакции не последовало.
Потом едва заметно дрогнули ноздри.
Шевельнулось ухо.
Кот с трудом поднял голову, опёрся на передние лапы и опустил морду к блюдцу.
Ел он тяжело.
Делал несколько глотков, потом останавливался, словно ему требовалось время, чтобы набраться сил.
После снова принимался лакать.
Казалось, от голода он уже почти забыл, как вообще нужно есть.
Антонина молча стояла рядом, сцепив руки на животе.
Она ничего ему не говорила.
Когда суп закончился, кот поднял морду.
Сначала посмотрел на Антонину.
Потом перевёл глаза на открытую дверь квартиры.
И вновь посмотрел на женщину.
Антонина взяла пустое блюдце.
Отступила на несколько шагов.
Но входную дверь не закрыла.
Рыжий оставался на месте ещё около минуты.
Возможно, даже двух.
Потом попытался встать.
Его тут же повело в сторону.
На повреждённую заднюю лапу он почти не опирался.
И всё же сделал шаг.
Затем ещё один.
А потом медленно переступил порог.
Оказавшись в комнате, кот сразу юркнул под диван.
И до самого утра оттуда больше не показывался.
Антонина не пыталась выманивать его силой.
Она нашла старое полотенце и расстелила возле дивана. Рядом поставила мисочку с водой.
После этого погасила свет и пошла спать.
Электрический обогреватель ровно гудел.
А вот радио в тот вечер Антонина выключила.
Впервые за два года.
Утром рыжий сам вышел из-под дивана.
Передвигался он очень осторожно, стараясь идти вдоль стены, будто в любую секунду ожидал, что его схватят и снова выставят за дверь.
Хвост кот держал прижатым.
Он медленно дошёл до кухни, остановился рядом с холодильником и сел.
После чего принялся внимательно смотреть, как Антонина наливает чай.
Женщина взяла блюдце, положила туда остатки вчерашнего супа и поставила на пол.
— Ну, ешь, — сказала она.
Рыжий сразу склонился над едой.
Антонина устроилась за столом.
Кот ел.
Она пила чай.
В квартире стояла тишина.
Но теперь эта тишина была совершенно другой.
Она уже не давила на плечи.
Не звенела пустыми комнатами.
В ней чувствовалось присутствие кого-то живого.