На кухне пахло варёным картофелем, чаем и подсыхающей кошачьей шерстью.
И этот простой домашний запах почему-то заставлял у Антонины что-то болезненно сжиматься глубоко внутри, там, под рёбрами.
В том самом месте, где после ухода Геннадия долго не было почти ничего — ни сильной боли, ни особенной радости.
Имя коту Антонина пока придумывать не спешила.
Потому что дать ему имя означало признать одну простую вещь:
Он остаётся.
А сама Антонина ещё боялась вслух согласиться с этим.
Через три дня к ней спустилась Валя.
Постучала быстро и коротко.
Так Валя делала всё — быстро ходила, быстро разговаривала, быстро звонила и так же стремительно начинала ругаться.
Антонина открыла дверь.
Соседка стояла на площадке всё в том же синем пуховике, но на ногах у неё были домашние тапочки.
Значит, пришла специально.
— Антонина Сергеевна, это у вас кот?
По выражению лица было понятно, что ответа Валя уже знает.
— У меня, — спокойно сказала Антонина.
Валя вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что происходит внутри квартиры.
— Рыжий тот самый? С драным ухом?
— Тот самый.
Валя шумно выдохнула.
Но никакого сочувствия в этом вздохе не чувствовалось.
Так люди обычно вздыхают, когда им приходится объяснять собеседнику вещи, которые они считают очевидными.
— Так он же уличный, — сказала соседка. — Вы понимаете, что у него может быть всё что угодно? Блохи. Глисты. А лишай? У меня дети по подъезду ходят. Внук Димка вообще всё руками хватает. А если подцепит что-нибудь?
Антонина смотрела спокойно.
Из кухни за её спиной послышался негромкий звон.
Вероятно, кот задел блюдце.
— Я покажу его ветеринару, — ответила Антонина.
— И когда?
— Завтра.
Валя помолчала.
Сжала губы.
Судя по лицу, хотела продолжить, но почему-то решила не спорить.
Развернулась и пошла вверх по лестнице.
Тапочки глухо шлёпали по бетонным ступенькам.
Антонина закрыла за ней дверь.
Рыжий сидел посреди коридора.
Он смотрел на женщину жёлтыми глазами.
Хвост был аккуратно уложен вокруг передних лап, будто кот специально старался занять как можно меньше места и никому не мешать.
Антонина опустила на него глаза.
— Ничего, — негромко произнесла она. — Как-нибудь разберёмся.
Рыжий медленно моргнул.
И впервые женщине почудилось, что он действительно ей поверил.
Только спустя некоторое время Антонина обратила внимание на другое.
Она сказала не «разберусь».
Она сказала «разберёмся».
Во множественном числе.
И за последние два года это слово прозвучало из её уст впервые.
К ветеринару Антонина решила поехать в субботу.
На антресолях она нашла старую зелёную переноску с металлической дверцей, вся решётка которой была покрыта царапинами.
Много лет назад в этой переноске возили Мурку — кошку дочери.
Мурки давно уже не было.
Да и дочь несколько лет жила в другом городе и звонила матери, как правило, примерно один раз в месяц.
Уговорить рыжего залезть внутрь оказалось сложнее, чем Антонина ожидала.
Она постелила на дно мягкое старое полотенце, а сверху положила небольшой кусочек колбасы.
Кот подошёл.
Долго обнюхивал переноску.
Потом поднял голову и подозрительно посмотрел на Антонину.
— Ну заходи уже, — уговаривала женщина. — Не собираюсь я тебе ничего плохого делать.
Недоверие к странной клетке недолго боролось с запахом колбасы.
Голод победил.
Рыжий шагнул внутрь.
Антонина быстро закрыла дверцу.
В маршрутке переноску она поставила себе на колени.
Всю дорогу кот практически не подавал голоса. Только когда водитель слишком резко тормозил, из клетки слышалось короткое недовольное шипение.
В клинике их приняла молодая ветеринар с уставшими глазами и удивительно спокойными движениями.
Осмотр длился около пятнадцати минут.
Врач осторожно прощупала лапы, осмотрела повреждённое ухо, заглянула коту в рот и послушала сердце.
— Очень худой, — наконец сказала она. — Ухо немного обморожено, особенно по краю, но серьёзной опасности нет. Постепенно заживёт. С задней лапой, скорее всего, обычный сильный ушиб. Признаков перелома я не чувствую. И, что удивительно для улицы, блох у него нет. А вот препарат от внутренних паразитов всё равно дам — для бывшего уличного кота это желательно. В целом, учитывая, где он жил, состояние у него ещё довольно неплохое.
Ветеринар аккуратно погладила рыжего по голове.
Кот пошевелил здоровым ухом, но голову не отдёрнул.
— А имя у этого красавца есть?
Антонина почему-то немного смутилась.
— Пока нет.
Врач улыбнулась.
— Значит, ещё выберете.
Антонина заплатила за осмотр и отправилась обратно.
На этот раз в маршрутке она уже не просто держала переноску на коленях.
Почти прижимала её к себе.
За окном тянулись знакомые улицы.
Серые многоэтажные дома.
Сугробы.
Пешеходы в тёмных пальто и пуховиках.
Магазины.
Остановки.
Всё выглядело точно так же, как ещё несколько дней назад.
Ничего вокруг не изменилось.