— Это ещё что? — ошарашенно спросил Артём, заметив сумки детей.
— Они хотят пожить с тобой. Разве не к этому ты всё это время их подталкивал? — совершенно спокойно сказала Лариса. — Забирай. Оба сейчас болеют. У Алины температура тридцать семь и пять, у Кирилла чуть ниже. Нужно давать лекарства, полоскать горло, следить за температурой и соблюдать постельный режим. Справишься?
— Подожди, — Артём отступил назад. — Ты сейчас серьёзно?
— Более чем.
— Лариса, это ненормально! Нельзя просто привести сюда больных детей и уйти!
Она приблизилась почти вплотную. Артём был заметно выше неё, но почему-то именно он сейчас прижался спиной к дверному косяку.
— Четырнадцать лет, — тихо произнесла Лариса. — Все эти четырнадцать лет я лечила их простуды, ангины, отиты и бронхиты. Ночами не спала. Вставала проверять температуру. Давала лекарства. А ты мог купить зимой мороженое и потом считать себя лучшим отцом на свете. Теперь попробуй сам.
Она повернулась и пошла к лифту.
— Мамочка… — жалобно позвала Алина.
Лариса остановилась и обернулась. Впервые за весь вечер её голос едва заметно дрогнул.
— Я вас люблю. Очень. Обоих. Но вы должны сами увидеть разницу между человеком, который заботится, и человеком, который только развлекает. Когда поймёте — я никуда не исчезну.
Лифт закрыл двери.
Артём остался посреди квартиры с двумя заболевшими детьми и совершенно не представлял, с чего начинать.
— У тебя лекарства какие-нибудь есть? — спросил он Марину, открывая кухонные шкафчики один за другим.
— Какие лекарства? У меня максимум пластырь и крем.
— Градусник хотя бы?
— Нет. А зачем он мне? Я почти никогда не болею.
— Марина, дети температурят!
— Артём, — она остановилась посреди кухни, сложив руки на груди. — Вообще-то у меня были планы на сегодняшний вечер. Ты обещал ресторан. А теперь у меня дома двое больных детей.
— Это мои дети! — повысил голос Артём.
— Именно. Твои. Не мои. Я на такое не соглашалась.
— Ты сама говорила, что они могут приходить сколько хотят!
— Приходить! На несколько часов! Поесть, поиграть и отправиться домой! А не жить здесь неделю, кашлять на моём диване и заражать меня!
Алина, сидевшая в комнате, не выдержала и тихо заплакала. Кирилл приобнял сестру и сердито посмотрел в сторону Марины.
— Не переживайте, — сказал он. — Мы можем уйти.
— Никто никуда не пойдёт, — бросил Артём. — Сидите здесь. Сейчас что-нибудь придумаю.
Марина резко ушла в спальню и захлопнула дверь. Минут через пятнадцать она появилась уже одетой и с сумочкой на плече.
— Ты куда собралась? — удивился Артём.
— К Оксане. Поживу у неё несколько дней. Когда дети уедут — наберёшь.
— Марина!
Но она даже не повернулась. Дверь за ней закрылась, и Артём остался один: с кашляющей дочерью, хмурым сыном и абсолютно пустой аптечкой.
Он тяжело опустился на табурет и набрал номер матери.
— Мам, — собственный голос показался ему непривычно беспомощным. — Мне нужна твоя помощь.
Галина Степановна дослушала его до конца, не перебивая.
— Адрес говори.
Она появилась примерно через сорок минут. В руках у неё была объёмная сумка: лекарства, банка мёда, тёплое питьё в термосе, шерстяные платки. Не задавая лишних вопросов, она прошла к детям, измерила температуру, дала необходимые лекарства и укутала Алине шею тёплым платком.
А затем вышла на кухню, где Артём сидел с совершенно потерянным выражением лица, и плотно прикрыла дверь.
— Ну, — сказала мать. — Теперь рассказывай всё.
— Что именно?
— Всё. Почему ты бросил жену. Зачем начал перетягивать детей на свою сторону. И как вообще получилось, что Лариса доведена до того, что привезла сюда больных детей — к тебе и этой твоей… женщине.
— Мам, ты не знаешь всей ситуации…
— Я знаю достаточно. Ты решил устроить представление под названием «идеальный папа». Разрешал им всё подряд, верно? Сладкое, мороженое, планшет, поздний сон?
Артём ничего не сказал.
— А в это время Лариса одна занималась детьми, домом и собственной матерью после операции. И всё это практически без тебя. Ты за последний месяц хоть какие-нибудь деньги ей на детей дал?
— Я им одежду покупал…
— Одежду! — Галина Степановна ударила ладонью по столу. — Сладости, подарки и новые вещи — это не содержание семьи! Это попытка купить расположение! Ты фактически подкупал собственных детей, чтобы на фоне матери выглядеть хорошим! Ты понимаешь вообще, что делал?
— Я просто хотел, чтобы они меня любили!
— Любили?! — мать шагнула к сыну. — Любовь — это вставать утром раньше всех и готовить ребёнку завтрак. Это сидеть над домашним заданием, даже когда сил уже нет. Это всю ночь слушать дыхание заболевшего ребёнка. Это уметь сказать «нет», потому что ты отвечаешь за последствия! А ты говорил им «да» не из доброты. Ты просто выбрал самый лёгкий способ нравиться. Покупал их улыбки, как дешёвые сувениры.
Артём начал краснеть.
— Мам, достаточно…