Я притормозила у покосившегося забора дачного участка в старом садовом товариществе. Калитка была распахнута настежь, будто нас тут давно ждали, но встречать никто особенно не собирался. У кирпичного мангала стоял Захар и лениво переворачивал шампуры.
— Долго же вы добираетесь, москвичи, — бросил он, даже не повернув головы.
Мой муж Филипп выбрался из машины первым. Потянулся, хрустнул шеей и направился к брату здороваться. Я открыла багажник. Внутри лежали четыре тяжёлых пакета из «Ленты»: свиная шейка по пятьсот двадцать рублей за килограмм, свежие овощи, уголь и три коробки моего сыра — камамбер, гауда и страчателла. Сыр я варила сама. Это был мой маленький бизнес: не огромный, но честный, стабильный и полностью мой.
— Фил, братан, помоги пакеты вытащить, — небрежно кинул Захар.
Филипп послушно подошёл и взял один пакет. Самый лёгкий — с хлебом и зеленью. Я молча подхватила два тяжёлых пакета с мясом и сыром. Пластиковые ручки сразу впились в пальцы так, что кожа побелела.
Захар наконец обернулся. На нём был жирный фартук с пятнами, который я когда-то дарила свекрови на Восьмое марта.
— Милен, ключи от машины на стол кинь, — сказал он, указывая щипцами на веранду. — Потом свою отгоню и твою переставлю, чтобы не торчала посреди дороги. А то поставила, как попало.
Я посмотрела на брелок в руке. Захар давно любил садиться за руль моей машины. Его старая иномарка уже еле ездила, а моя была новая. Я прошла мимо мангала и положила ключи на деревянный стол возле входа.
Из летней кухни вышла свекровь, Вера Игнатьевна. Она вытирала руки старым полотенцем.
— Ну наконец-то! — воскликнула она, всплеснув руками. — Миленочка, ты сыр свой привезла? Тётя Тоня так просила, прямо весь месяц вспоминала.
— Привезла, Вера Игнатьевна, — ответила я и поставила пакеты на лавку.
— А чего так мало? — Захар заглянул внутрь. — Тут же на двадцать человек не хватит. Родня вся едет: дядя Витя из Рязани, Тоня с мужем, племянники. Сегодня гуляем нормально!
— Здесь три килограмма, — спокойно сказала я. — Должно хватить.
— Жмёшься, — усмехнулся Захар. — У тебя же своё производство. Могла бы коробку целую привезти. Мы ведь семья.
Он сказал это легко, почти ласково. С улыбкой человека, который уверен: ему должны.
Я достала контейнер с замаринованным мясом. Захар тут же выхватил его у меня из рук.
— О, маринад вроде нормальный, — оценил он, понюхав. — Учишься. Иди на кухню, мать там овощи режет, помоги. А мы с Филом пока мужскими делами займёмся.
«Мужские дела» у них всегда выглядели одинаково: стоять возле мангала, пить пиво из пластиковых стаканов и многозначительно смотреть на угли.
Я прошла на летнюю кухню. Там пахло жареным луком, старой клеёнкой и влажным деревом. На столе лежала гора немытых помидоров и огурцов.
— Милен, нож бери, режь крупно, — распорядилась Вера Игнатьевна. — Давай быстрее, гости через час будут. И картошку надо почистить. Ведро вон там.
Она кивнула на пластиковое ведро у рукомойника. Десять литров грязной картошки.
— Вера Игнатьевна, мы же договаривались, что каждый что-то привезёт и поможет, — сказала я, беря нож.
Свекровь вздохнула так тяжело, будто я попросила её перетащить мешки с цементом.
— Милена. Мы здесь принимающая сторона. Дача моя. Захар мясо жарит. Ты всего лишь продукты купила и сейчас немного поможешь нарезать. Неужели для родных это так тяжело?
Я посмотрела в окно. Захар стоял у мангала и жарил мясо, которое купила и замариновала я. На углях, которые тоже привезла я. На даче, новую крышу для которой оплатила я.
Я отвернулась от окна и начала резать помидоры.
Часть 2. Родня собирается
К двум часам дня машины начали одна за другой подъезжать к участку. Старые «Жигули», потрёпанные корейские седаны, пара ржавых универсалов. Калитка хлопала почти без перерыва.
Двадцать два человека. Тёти, дяди, троюродные братья, племянники. Родня Филиппа собиралась здесь каждое лето. Это называлось «семейная традиция». Сама традиция была очень простой: они приезжали, садились за большой стол, ели, пили и обсуждали, как всё вокруг подорожало.
Я стояла у раковины и промывала зелень. Вода из рукомойника текла тонкой холодной струйкой, от которой ломило пальцы.
— Милена! А чистые полотенца где? — крикнула с веранды тётя Тоня.
— В верхнем ящике комода! — ответила я.
— Так принеси! У меня руки мокрые!
Я вытерла свои мокрые руки о джинсы, пошла в дом, достала полотенца и вынесла их на веранду.
Мужчины уже расселись за столом. Захар наливал водку по стопкам. Филипп сидел рядом с ним и смеялся над какой-то шуткой.
— А я ему говорю: эту развалюху давно пора списать! — громко рассказывал Захар, размахивая шампуром. — Сейчас нормальные мужики уже на китайцев пересаживаются. Я тоже думаю свою скинуть и взять что-нибудь приличное.
Дядя Витя, худощавый мужчина в клетчатой рубашке, хмыкнул.
— Захар, а ты на китайца-то заработал? У тебя ведь магазин автозапчастей ещё весной закрылся.