Бурый продолжал жить в пустом доме.
Хорошей такую жизнь назвать было трудно.
Но пёс держался.
Андрей своё слово старался выполнять.
Почти каждое воскресенье семья приезжала.
В машину складывали крупу, хлеб, мясные кости.
Для Бурого Андрей построил утеплённую будку.
Стены проложил пенопластом.
Внутрь набил сухое сено.
На деревянный пол положил старую телогрейку.
Лёшка каждый раз первым выпрыгивал из автомобиля.
Мчался к Бурому со всех ног.
Собака, увидев мальчика, тоже бросалась навстречу.
Крутилась вокруг.
Подпрыгивала.
Тихо скулила от счастья.
Лизала руки, лицо, куртку, колени — всё, до чего удавалось дотянуться.
Но потом приходил вечер.
Тарасовы снова уезжали.
Бурый оставался.
Зинаида Петровна подкармливала его чем могла.
То вынесет картошку.
То остатки супа.
То хлеб.
Иногда подходила к забору и долго беседовала с собакой.
— Терпи, Бурый. Городские они такие. Летом им хорошо, времени много. А осенью работа, школа, дела. Но твои хорошие люди. Не сердись на них. Они ещё обязательно приедут.
Бурый сидел напротив.
Смотрел.
Слушал.
Зинаида Петровна была уверена, что такие разговоры помогают ему.
Может быть, так и было.
В октябре по ночам начали прихватывать морозы.
Утром лужи покрывались прозрачной тонкой коркой.
Лёд ломался под собачьими лапами с сухим треском.
Трава стала тёмной, жёсткой и прижалась к земле.
Поле за деревней опустело.
Урожай давно убрали.
Осталась только короткая стерня.
Над ней висело свинцовое небо, готовое в любой момент разразиться первым снегом.
Дважды в сутки Бурый обходил участок.
Утром.
И вечером.
Двигался спокойно, внимательно и серьёзно, почти как настоящий сторож на службе.
Проверял калитку.
Обходил забор.
Заглядывал под крыльцо.
Обнюхивал сарай.
Осматривал каждый угол.
Теперь это был его дом.
Его территория.
Семья доверила ему всё это.
И Бурый охранял дом без жалоб и без лишнего шума, будто речь шла о самой дорогой вещи на свете.
Но постепенно приезжать стали реже.
Однажды Андрей позвонил Зинаиде Петровне.
У неё почти единственной в деревне ещё работал старенький кнопочный телефон, который нормально ловил связь возле калитки.
Андрей объяснил, что работы стало много, машина начала барахлить, а дорогу окончательно размыло.
Сказал, что обязательно приедут.
Только нужно немного потерпеть.
— Андрей, ты мне здесь сказки не рассказывай, — перебила его старушка. — Пёс тебя каждый день ждёт. У ворот лежит. Ты обещал — значит приезжай.
Примерно через две недели Андрей появился.
Один.
Без детей и Людмилы.
Привёз мешки крупы, кости и старое плотное одеяло.
Потом долго сидел возле крыльца рядом с Бурым.
Гладил его по загривку.
— Держись, дружище. Я тебя не брошу. Раз сказал — значит так и будет.
Бурый положил голову на его колено.
Закрыл глаза.
Ноябрь пришёл тихо.
Сначала выпал мокрый снег.
Он тут же смешивался с грязью и превращался в холодную серую кашу.
Потом налетел ледяной ветер.
Резкий.
Колючий.
Такой, что пробирал даже через толстую одежду.
А вскоре ударили настоящие морозы.
Земля затвердела.
Лужи промёрзли.
На стёклах появились узоры, которые могли бы выглядеть красивыми, если бы от одного взгляда на них не становилось холодно.
Деревня почти опустела.
Митрич уехал к дочери.
Ещё несколько пожилых соседей перебрались на зиму к родственникам.
Оставалась в основном Зинаида Петровна.
Она ехать в город категорически отказывалась.
— А куда я денусь? — возмущалась она, кутаясь в старый тулуп. — Здесь родилась, здесь и помру. Да и кто Бурого кормить будет?
По вечерам деревню накрывала почти абсолютная тишина.
Можно было услышать, как от холода потрескивают брёвна в стенах.
Как далеко в лесу кричит сова.
Как под лапами Бурого скрипит снег, когда он обходит двор.
Пёс похудел.
Не слишком сильно — Зинаида Петровна старалась делиться с ним едой.
Но рёбра под густой шерстью стали ощутимыми.
На фоне более худого тела огромные лапы казались ещё массивнее.
По ночам Бурому было холодно.
Он забирался глубже в будку.
Сворачивался плотным кольцом.
Зарывал нос в сено и грел подстилку дыханием.
Но никуда не уходил.
Не искал другой дом.
Не пытался найти новых людей.
Бурый продолжал ждать.
Каждое утро выбирался из будки.
Отряхивал шерсть.
Подходил к калитке.
Ложился возле ворот.
И смотрел туда, где за снежным полем тянулась дорога.
Та самая.
По которой однажды должна была приехать знакомая машина.
Порой издалека доносился звук двигателя.
Бурый моментально вскакивал.
Навострял уши.
Вытягивал шею.
Слушал.
Но автомобиль сворачивал где-то в стороне или проезжал мимо деревни.
И пёс снова ложился на снег.
Ждать дальше.
Пожар случился ночью двадцать третьего ноября.
Позже Андрей вспоминал, что весь вечер чувствовал странное беспокойство.
Никакой причины вроде бы не было.