Она вышла на кухню, села за стол под коричневой плиткой в цветочек и мысленно всё подсчитала.
Пять лет они жили у Тамары Степановны.
Пять лет собирали деньги.
Оплатили ей новый котёл.
Поставили забор.
Сделали дорожку.
Выплачивали ипотеку.
Терпели чужие правила.
И всё ради того, чтобы наконец переехать в собственную квартиру.
А теперь в этой собственной квартире собиралась жить всё та же Тамара Степановна.
Только уже с отдельной спальней.
Со своими ключами.
С личной тумбочкой.
И с большой кроватью с мягким изголовьем.
Примерно через полчаса зазвонил телефон.
Конечно же, Тамара Степановна.
— Вадик сказал, тебе моя кровать не понравилась, — начала она сразу. — Ты её обратно в магазин везти собралась?
Ольга спокойно ответила:
— Тамара Степановна, это квартира моя и Вадима. Во второй комнате будет жить наш сын.
— Вообще-то это квартира Вадика, — поправила её свекровь. — Вы на неё деньги собирали, пока бесплатно жили у меня. Поэтому моего здесь не меньше, чем твоего. А если по совести говорить, твоего вообще ничего нет.
— Бесплатно? — переспросила Ольга. — Я пять лет оплачивала газ и электричество за весь ваш дом. Покупала продукты. Мы поменяли вам котёл, поставили забор, залили дорожку.
— Котёл вы для себя ставили. Сами же грелись.
— А коммунальные?
— Светом сами пользовались — сами и платили. Стиральную машину вон постоянно гоняла.
Ольга не удержалась:
— По субботам. Как вы и разрешали.
— Не надо со мной спорить, — резко оборвала её Тамара Степановна. — Кровать останется там, где стоит. Я уже тумбочку к ней присмотрела.
В тот же вечер Ольга сказала мужу:
— Я хочу развестись.
Вадим сначала даже рассмеялся.
— Из-за кровати?
— Нет. Не из-за кровати. Из-за того, что все пять лет я была замужем не за тобой, а за твоей матерью. И в новой квартире ничего не изменится. Разве что теперь у нас ещё и плитка другая.
Вадим обиделся.
— Ну и разводись. Только квартира моя. Мама права: ты туда ничего не вложила.
— Я выплачивала ипотеку со своей зарплаты.
— Потому что у мамы бесплатно жила, — почти слово в слово повторил он фразу Тамары Степановны.
В тот вечер Вадим собрал сумку и уехал обратно на Пашковку.
Комплект своих ключей забрал.
Мамины ключи, разумеется, остались у мамы.
Юрист, к которой Ольга записалась на консультацию, оказалась спокойной женщиной средних лет.
Она внимательно выслушала историю про свекровь, новый котёл, забор, ремонт, коричневую плитку и кровать.
Потом объяснила ситуацию очень просто.
Квартира приобретена во время брака.
Ипотечные платежи вносились из семейного бюджета.
Значит, недвижимость является совместно нажитым имуществом и делится пополам.
Кто у кого бесплатно жил, кто кому менял котлы и кто покупал продукты, в данном случае значения практически не имеет.
Поскольку у супругов был несовершеннолетний ребёнок, расторгать брак предстояло через суд.
Там же можно было сразу заявить требование об алиментах.
Такое развитие событий Тамару Степановну категорически не устраивало.
Она решила сначала решить вопрос «по-семейному».
В квартиру она, как всегда, вошла своими ключами.
— Мы тебе дадим пятьсот тысяч, — объявила она ещё в прихожей. — По-человечески. Забираешь Егора и едешь куда хочешь.
Ольга спокойно ответила:
— Моя половина квартиры стоит минимум в пять раз дороже.
Тамара Степановна всплеснула руками.
— Какая ещё половина? У тебя здесь не половина, а одна наглость.
— Тогда пусть суд определит, сколько именно у меня наглости и сколько квадратных метров.
Свекровь презрительно фыркнула.
— Ишь как заговорила. Пока в моём доме жила, тихонькая была. Вот что с людьми собственная квартира делает.
Развод оформили довольно быстро.
Алименты на Егора назначили тогда же.
А вот с разделом квартиры Вадим тянул больше года.
Он во всём поддерживал мать, но, когда выяснил, сколько стоят услуги хорошего адвоката и сколько времени может занять полноценная судебная тяжба, в итоге согласился недвижимость продать.
Покупатели нашлись довольно быстро.
За это время цены заметно поднялись.
Свежий ремонт в Музыкальном микрорайоне тоже добавлял стоимости.
Даже несмотря на коричневые цветочки на кухонной стене.
После погашения остатка ипотеки и всех расходов Ольге и Вадиму досталось примерно по три с лишним миллиона рублей.
На оформление сделки Тамара Степановна пришла вместе с сыном.
Судя по её виду, она искренне считала, что без материнского контроля сорокалетний мужчина способен подписать что-нибудь не то.
Уже в банке она снова не удержалась.
— Ремонт вообще-то тоже мой. Плитку я выбирала. Так что ты мне за неё ещё должна.
Ольга улыбнулась.
— Забирайте.
— Что?
— Плитку забирайте. Только аккуратно отбивайте от стены, чтобы новые хозяева не расстроились.
Перед переездом в Самару Ольга сама позвонила бывшей свекрови.
Как бы ни складывались отношения взрослых, Егор оставался её родным внуком.