Ольга не собиралась запрещать им общаться.
— В субботу мы уезжаем в Самару, — сказала она. — Если захотите увидеть Егора, звоните. Я могу привозить его к вам на каникулы. Или вы сами приезжайте.
Голос Тамары Степановны мгновенно стал ледяным.
— Никуда я ездить не собираюсь. Ты моего сына без квартиры оставила и теперь ещё ребёнка увозишь к своей родне. Значит, вы оба для меня умерли. Нет у меня больше ни невестки, ни внука. И больше мне не звони.
Ольга помолчала.
— Вадим хотя бы с сыном попрощаться придёт?
— У Вадика дела. Ему некогда.
После этих слов Тамара Степановна положила трубку.
Вадим не пришёл.
В Самаре Ольга купила двухкомнатную квартиру в старой панельной девятиэтажке на Безымянке.
Денег, которые она получила после продажи совместной квартиры, как раз хватило.
Нина Васильевна жила всего в двух остановках.
Сначала она забирала Егора из детского сада.
Позже — из школы.
Новую работу Ольга нашла примерно через месяц.
Бухгалтеры требовались практически везде.
Когда мать помогала ей разбирать коробки после переезда, она вдруг вспомнила:
— Я тебе ещё в самом начале говорила, что свекровь у тебя непростая женщина.
Ольга рассмеялась.
— Ты говорила, что она хозяйственная.
— Ну так я не ошиблась. Хозяйственная и есть. Всё в хозяйство тащит: сына, тебя, котёл, деньги.
Первый год алименты исправно поступали по исполнительному листу.
Потом платежи внезапно прекратились.
Ольга связалась с приставами.
Вежливый сотрудник объяснил, что Вадим официально уволился и нигде больше не трудоустроен.
Поэтому задолженность продолжает начисляться исходя из установленного расчёта.
Как только у должника появятся официальные доходы или деньги на банковских счетах, начнётся взыскание.
На дни рождения сына Вадим не звонил.
С Новым годом тоже ни разу не поздравил.
Во втором классе Егору дали задание сделать семейное дерево.
Он долго сидел над листом бумаги, подписывая родственников, а потом пришёл к матери.
— Мам, а как зовут папину маму? Мне сюда нужно написать.
Ольга посмотрела на рисунок.
— Тамара Степановна.
Егор аккуратно вывел имя.
Потом спросил:
— А почему она никогда к нам не приезжает?
Ольга на секунду задумалась.
— Далеко живёт.
Другого ответа для восьмилетнего ребёнка она тогда придумать не смогла.
Егор написал бабушку Тамару на верхней ветке с краю, прямо над папой.
Больше о ней он почти никогда не спрашивал.
Как, впрочем, и о самом отце.
— Оля, ты там уснула? — недовольно спросила Тамара Степановна в трубке. — Я тебе адрес продиктовать прошу.
Ольга вернулась мыслями в настоящее.
— Нет, не уснула. Просто пытаюсь вспомнить. Пять лет назад вы сказали, что я и Егор для вас умерли.
Тамара Степановна тут же отмахнулась:
— Мало ли что человек может сказать в сердцах. Ты меня тогда тоже довела. Но всё равно вы мне родные. Я что, собственного внука увидеть теперь не имею права?
— Имеете.
Ольга старалась говорить спокойно.
— Скажите, в какой гостинице остановитесь. Я привезу туда Егора. Сходите вместе погулять, в кафе посидите. Я вас торопить не стану.
В трубке повисла пауза.
— Какая ещё гостиница? — наконец искренне удивилась Тамара Степановна. — Мы ничего не бронировали. Мы у вас остановиться собираемся, чтобы деньги зря не тратить. Ты вообще знаешь, сколько сейчас номера стоят? И потом, квартира у тебя фактически на Вадиковы деньги куплена. Ничего с тобой не случится, если родных примешь.
Ольга на несколько секунд закрыла глаза.
— До свидания, Тамара Степановна.
И отключила звонок.
Нина Васильевна сидела напротив.
Прислушиваться ей даже не требовалось.
Бывшая свекровь всегда говорила по телефону таким голосом, будто собеседник находился не на другом конце линии, а на противоположной стороне огромного огорода.
— Я правильно услышала? — спросила мать. — Она собирается у тебя жить?
— Именно.
— Чтобы сэкономить?
— Да.
Нина Васильевна нахмурилась.
— А кто такие «мы»?
Ольга пожала плечами.
— Не знаю. Я решила не уточнять.
Мать задумалась.
— Может, зря ты вообще предложила ей встретиться с Егором? Она ему за пару часов такого в голову напихает, что потом неделю объяснять придётся.
— Если хочет увидеть внука — пусть увидит. Егор ей ничего плохого не сделал. Но в мою квартиру она больше никогда не зайдёт. Мне пяти лет жизни на Пашковке хватило.
Через минуту телефон снова зазвонил.
Ольга не ответила.
Потом раздался второй звонок.
За ним третий.
Она отключила звук и положила телефон экраном вниз.
Аппарат ещё минут двадцать непрерывно вибрировал на столе.
Потом звонки прекратились.
Зато начали приходить сообщения.
Первое было коротким:
«Оля, почему ты бросила трубку? Я с тобой нормально разговариваю, а ты ведёшь себя так, будто я тебе чужая».
Следом пришло второе:
«Ответь. Это важно».
Потом третье:
«Хорошо. Раз разговаривать не хочешь, я тебе всё напишу».
И почти сразу пришло длинное сообщение.