Сказать, что он получился особенно вкусным.
Но утром всё изменилось.
Потому что в нашей прихожей стоял незнакомый чемодан.
Неожиданный чемодан в коридоре
Чемодан был огромный, тёмно-синий, на колёсиках. К ручке крепилась аэропортовая бирка.
А возле него стояла тётя Тоня.
Невысокая, круглолицая женщина в пуховике держала в руке пакет, из которого выглядывал длинный батон.
— Анечка, здравствуй, дорогая! — радостно воскликнула она.
Прежде чем я успела хоть что-нибудь ответить, тётя Тоня уже крепко меня обнимала.
— Я всего на недельку приехала! Риточка пригласила, а у меня как раз отпуск. Думаю, помогу вам с малышом. Куда мне вещи поставить?
В этот момент из кухни появилась Маргарита Степановна.
На ней был фартук, а лицо светилось довольной улыбкой.
— Чемодан неси в большую комнату, Тоня. Там вместе со мной и Лёвушкой разместишься. Аня всё равно в спальне находится. Коля, помоги тёте с багажом.
Муж послушно взял чемодан.
Он уже надел куртку и собирался уходить на работу, но сначала отнёс вещи родственницы, поцеловал тётю, затем мать и направился к выходу.
Перед тем как закрыть дверь, Николай на секунду посмотрел на меня.
Его выражение лица было таким, словно он случайно заглянул в чужую квартиру и совершенно не собирался вмешиваться в происходящее.
Я выскочила следом на лестничную площадку.
Даже тапочки снять не успела.
— Коля, объясни, кто пригласил сюда тётю Тоню?
— Мама позвала. Ань, ну всего на неделю. Ей ведь одной скучно.
— Николай, это моя квартира.
Он недовольно поморщился.
Каждый раз, когда я произносила слово «моя», его лицо принимало именно такое выражение.
— Наша, Аня. Квартира наша.
— Хорошо, наша. Тогда объясни, почему решения здесь принимает исключительно твоя мать? Почему мне даже не сообщают, что у нас появится ещё один гость, а просто ставят перед фактом, когда чемодан уже в коридоре?
— Вечером разберёмся. Обещаю, я поговорю с мамой.
Он снова произнёс своё привычное обещание и ушёл.
Я вернулась домой.
Тётя Тоня уже удобно устроилась за кухонным столом. Она пила чай и с воодушевлением рассказывала, как во время перелёта её соседка перевозила в ручной клади настоящую живую черепаху.
Маргарита Степановна стояла возле плиты и жарила сырники.
Специально для сестры.
Мне она ничего не предложила.
Впрочем, я тоже не стала просить.
Просто стояла в дверном проёме, прижимая к себе Лёву, и наблюдала.
— Анечка, ну чего стоишь? Присаживайся! — позвала тётя Тоня. — Будто мы чужие люди. Рита говорит, что ты у нас слишком нежная, но я что-то не верю. По глазам вижу, что девушка работящая. Только бледненькая очень.
Я села за стол.
Съела один сырник.
Он получился замечательным.
Тётя Тоня продолжила рассказывать про черепаху, затем переключилась на историю о затопленном подвале в её доме в Кулебаках, а после начала жаловаться на сына, который практически ей не звонит.
Она относилась к людям, способным говорить часами без единой паузы.
С ней, кстати, было довольно просто общаться.
Можно было почти ничего не отвечать.
Достаточно иногда кивать.
А вот за обедом произошло то, что окончательно изменило мои планы.
Лёва в это время спал.
Мы сидели за столом, и Маргарита Степановна спокойно намазывала сливочное масло на кусок хлеба.
Вдруг, словно речь шла о завтрашней погоде, она между делом сообщила:
— Кстати, совсем забыла рассказать. Мне квартиранты звонили. Просят продлить аренду ещё на год, до следующего марта. Их дочка как раз пошла в школу неподалёку, не хочется людям жизнь усложнять переездом. Я согласилась. Деньги ведь всё равно вам достаются, не посторонним. Так что поживу у вас ещё годик. Надеюсь, никто не против?
Она улыбнулась.
Тётя Тоня тут же одобрительно закивала.
— И правильно, Риточка! Зачем тебе возвращаться в пустую квартиру? Одной ведь совсем тяжело.
Я ничего не ответила.
Сначала посмотрела на листок с обязанностями, который всё ещё красовался на холодильнике.
Потом перевела взгляд на пустую полку с наклейкой «Аня».
Я ведь так и не убрала эту бумажку.
Из кухни было видно большой синий чемодан, стоявший в коридоре.
Наконец я посмотрела на Маргариту Степановну, которая невозмутимо продолжала есть хлеб с маслом.
И в тот момент внутренний спор внезапно закончился.
Я не почувствовала ни ярости, ни желания закричать.
Наоборот.
Внутри стало удивительно спокойно.
Словно какая-то невидимая кнопка наконец выключила бесконечные сомнения.
Я дождалась вечера.
Сначала покормила и уложила Лёву.
Потом дождалась, когда Николай закончит ужин, помоет руки и устроится на диване.
Маргарита Степановна и тётя Тоня сидели рядом с ним.
Все трое увлечённо смотрели очередную серию детектива про следователя.
Я подошла и выключила телевизор.
Затем встала перед диваном.
— Маргарита Степановна, тётя Тоня, Коля. Сейчас я скажу всё один раз. Спокойно, без скандалов.
Они повернулись ко мне.