— Квартира, в которой мы сейчас находимся, принадлежит мне. Я приобрела её за два года до нашей свадьбы и продолжаю выплачивать ипотеку со своего счёта. Маргарита Степановна, вы приехали помогать с ребёнком. За эту помощь я благодарна. Но вы здесь гостья. А гости не устанавливают правила, кому из хозяев разрешается ужинать, а кому нет. И уж тем более не решают самостоятельно остаться ещё на целый год, даже не поинтересовавшись мнением хозяйки.
Свекровь сидела неподвижно.
Я продолжила:
— Тётя Тоня, я вас сюда не приглашала. Поэтому прошу вас обеих собрать вещи и уехать до воскресенья. Маргарита Степановна, у вас есть собственная квартира. Договор аренды вы заключали сами, значит, вам и заниматься его прекращением. По условиям вашего договора можно предупредить жильцов за месяц, и они освободят помещение. Что касается пятнадцати тысяч — нам они больше не нужны. С ноября я начинаю работать удалённо на полставки. Сметы можно составлять и по ночам, когда малыш спит. С работодателем я уже договорилась.
В гостиной повисла абсолютная тишина.
Тётя Тоня сначала посмотрела на сестру.
Потом перевела растерянный взгляд на меня.
И тихо сказала:
— Анечка, если я мешаю, я завтра же уеду. Прости, я ведь совсем не знала, что тут такое происходит.
— Тётя Тоня, вы лично мне ничем не помешали. Просто никто не спросил вашего приезда у меня. Как, впрочем, и моего мнения вообще никто не спрашивает.
Маргарита Степановна повернулась к Николаю.
— Коля, ты всё слышал? — произнесла она дрожащим голосом. — Твоя жена родную мать на улицу выставляет!
— Я никого на улицу не отправляю, — ответила я. — Предлагаю вам вернуться в собственную квартиру.
— Но там квартиранты живут!
— Это ваши квартиранты. Вы сами их туда заселили.
Николай резко поднялся с дивана.
Лицо у него покраснело, а по шее пошли крупные красные пятна.
У мужа такое случалось всякий раз, когда ему приходилось говорить то, чего он предпочёл бы не произносить.
— Аня, ты сейчас при тёте выгоняешь мою мать. Ты хоть понимаешь, что творишь?
— Да, Коля, прекрасно понимаю. А ты понимал, что происходит, когда сидел и ел котлеты, пока у меня прямо перед носом забирали тарелку?
Он открыл рот, собираясь ответить.
Но так и не нашёл слов.
Несколько секунд постоял молча, а затем произнёс:
— Если мама уедет, я отправлюсь вместе с ней. Отвезу её и останусь столько, сколько понадобится. Пока она не решит вопрос с жильём.
— Хорошо. Отвези и останься. Ключи у тебя есть.
На этом разговор закончился.
Я вышла из гостиной и прикрыла дверь.
В спальне мирно спал Лёва, раскинув маленькие ручки в стороны.
Я легла рядом с ним прямо в одежде.
И впервые за последние три недели уснула раньше, чем сын проснулся на первое ночное кормление.
Холодильник, в котором почти ничего не осталось
В воскресенье с самого утра Маргарита Степановна начала собираться.
Она не произносила ни слова.
Аккуратно сложила одежду в две большие сумки, упаковала фартук и кастрюли, которые привозила с собой.
Затем направилась на кухню.
Открыв холодильник, свекровь принялась доставать продукты и складывать их в пакеты.
Забирала всё, что приобретала на свою пенсию.
После холодильника перешла к кухонным шкафам.
Оттуда исчезли крупы.
Потом масло.
Сахар, от которого оставалось примерно полпачки, она тоже положила к своим вещам.
Я стояла возле кухонной двери и наблюдала за этим молча.
Препятствовать не собиралась.
В конце концов, продукты действительно были куплены за её деньги.
Значит, она имела полное право их забрать.
Когда Маргарита Степановна закончила, на полке с моей бумажкой осталось одно-единственное яйцо.
Его она почему-то не тронула.
Не знаю, сделала ли это намеренно или просто не заметила.
Николай тем временем переносил сумки к машине.
Он трижды спускался вниз и возвращался обратно.
И каждый раз, проходя мимо кухни, задерживал на мне взгляд.
Казалось, он ждал, что я передумаю.
Скажу: «Ладно, оставайтесь, забудем всё».
Но я не произнесла этих слов.
Тётя Тоня выкатила из комнаты свой большой чемодан.
Она без конца уговаривала сестру:
— Риточка, ну хватит тебе. Рит, поедем пока ко мне, поживёшь, разберёмся. Не надо так переживать.
Маргарита Степановна не отвечала.
Уже в прихожей она надела обувь, подняла голову и посмотрела на Лёву, которого я держала на руках.
Обратилась она именно к нему.
Не ко мне.
— Ну что, Лёвушка, бабушка уезжает. Подрастёшь, сам поймёшь, кто здесь с кем как поступил.
После этого свекровь вышла за дверь.
Коля подхватил оставшиеся сумки.
Потом вернулся за кастрюлями.
Затем ещё раз поднялся, чтобы забрать пакет с крупами.
Когда он собирался выйти в третий раз, остановился на пороге.
— Ань, я действительно еду с мамой. Какое-то время побуду там.
— Я услышала тебя.
Он постоял, переминаясь с ноги на ногу.
И тогда я спросила:
— А сына ты когда собираешься навещать?
— Через неделю, наверное. Может, раньше. Аня, я пока сам ничего не знаю.