Примерно в три часа ночи я всё же поднялась с кровати, достала коробку из-под зимних сапог, где хранила документы, и нашла договор с Алёной.
Всего два листа.
Подписи внизу.
«Срок пользования – без указания срока».
«Ссудополучатель обязан оплачивать коммунальные услуги».
«Проживание третьих лиц допускается только с письменного согласия ссудодателя».
Я прочитала договор дважды, сложила обратно и убрала в коробку.
Принимать серьёзные решения посреди ночи я себе запретила.
***
В понедельник ко мне на окрашивание записалась Римма Сергеевна. Она была юристом и ходила ко мне уже шестой год – каждые пять недель, неизменно со своим термосом травяного чая.
Пока краска выдерживалась положенные тридцать пять минут, я как бы между делом рассказала ей про одну «знакомую».
– Если договор безвозмездного пользования заключён бессрочно, – сказала Римма Сергеевна, глядя на меня через зеркало и стараясь не поворачивать голову, обёрнутую фольгой, – от него можно отказаться в любое время. Нужно предупредить вторую сторону за месяц, если самим договором не предусмотрен другой срок. Лучше сделать всё письменно: заказное письмо, опись вложения, уведомление о вручении. Копии оставить у себя.
– А если человек через месяц всё равно не съедет?
– Тогда подаётся иск о выселении. Но обычно до суда такие истории не доходят. Люди понимают, что юридических оснований оставаться у них нет. – Она немного помолчала. – Кто-нибудь из проживающих зарегистрирован в квартире?
– Нет. Они прописаны у матери.
– Тогда вообще проще. Формально жильё у них имеется. По закону достаточно месяца. Можете дать три месяца, полгода, сколько захотите. Но это будет ваше добровольное решение, а не обязанность.
Римма Сергеевна посмотрела на меня через зеркало уже внимательнее.
– Ксения, ведь никакой «знакомой» нет, правда?
Я ничего не ответила и ушла готовить мойку.
Во вторник с утра, ещё до начала рабочего дня, я зашла в копицентр возле рынка и напечатала уведомление.
Несколько сухих строк:
отказываюсь от договора безвозмездного пользования от двенадцатого марта, прошу в течение одного месяца с даты получения уведомления освободить принадлежащую мне квартиру и передать комплект ключей.
Курсор долго мигал после слова «месяца».
Я могла заменить его на «до Нового года».
Могла написать «до окончания учебного года».
Но оставила именно месяц.
Так, как предусматривал закон.
Распечатала документ и поставила подпись.
На почте женщина-оператор в очках на цепочке уточнила:
– Опись вложения делаем? Уведомление о вручении тоже?
– Да. И опись, и уведомление.
Она проставила штампы на бланках и предупредила, что письмо по городу обычно доставляют за три-четыре дня.
Когда я убирала квитанцию в кошелёк, телефон завибрировал.
Сообщение от Дениса:
«Мама приглашает нас в воскресенье на пироги. Хочет помириться. Приходи и не придумывай».
По моим подсчётам, письмо как раз должно было прийти к субботе.
============================
В воскресенье у свекрови на кухне для меня действительно приготовили отдельный стул.
Обычно вокруг её стола стояли простые табуретки с дерматиновыми сиденьями, а этот был настоящий, деревянный, с высокой спинкой. Нина Аркадьевна явно притащила его из комнаты. На сиденье лежала знакомая подушка с вышитыми красными маками, которую раньше я видела на диване.
На плечах у свекрови был тот самый палантин, который я подарила ей на юбилей.
На плите остывали два больших противня с пирогами: один с капустой, другой с яйцом.
Денис перекладывал выпечку на тарелки и говорил подчеркнуто громко, почти без остановки. Рассказывал про какого-то соседа с собакой, про очередные раскопки теплотрассы во дворе, про работу.
Алёна пришла последней.
Даже не сняв обувь, она прошла прямо на кухню и положила на стол конверт с синим почтовым штампом.
– Это что такое? – спросила она.
Обращалась не к матери и не к брату.
Ко мне.
– Уведомление. Внутри всё написано.
Денис взял лист, прочитал его один раз, потом второй.
Я видела, как он снова пробегает глазами текст, будто надеется найти внизу какую-то дополнительную строчку, где будет сказано, что всё это розыгрыш.
– Это из-за стула? – наконец спросил он. – Ксюша, ты вообще серьёзно? Из-за какого-то стула выгоняешь сестру вместе с ребёнком?
– Дело не в стуле, – ответила я, оставаясь стоять. – Дело в словах «никуда она не денется».
Денис застыл, всё ещё держа кухонную лопатку.
Нина Аркадьевна медленно опустилась на табурет, и палантин сполз с её плеча.
– Планшет лежал на кухне, Денис. Ты до сих пор не вышел там из мессенджера.
– Ты читала наш семейный чат? – голос свекрови вдруг стал тонким и каким-то незнакомым.
– Да, читала. Видела схему праздничного стола, которую вы сами нарисовали. Видела Любу, которая якобы приехала без предупреждения. И видела сердечко под сообщением Дениса.