— Да мы просто немного отдохнули, — невозмутимо произнёс сын, стоя посреди того, что ещё недавно было моей уютной дачей.
Всё началось с сообщения от соседки Вали:
«Ира, приезжай как можно скорее. У тебя на участке настоящий разгром. Я бы на твоём месте полицию вызвала».
После недавней операции врач строго запретил мне поднимать что-либо тяжелее двух килограммов и советовал избегать любых нагрузок. Но после такого сообщения я не могла остаться дома.
Когда я приехала, вместо привычной тихой веранды и аккуратного участка увидела выломанную калитку, газон, изрезанный глубокими следами от автомобильных колёс, и растоптанные гортензии, которые я выращивала несколько лет.
Внутри дома стоял тяжёлый запах пива, табачного дыма и рвоты. Старый дубовый стол, который когда-то собственными руками сделал мой дед, оказался изрублен топором. Диван стоимостью около восьмидесяти тысяч рублей был весь в пятнах, прожжён сигаретами и залит алкоголем. Коллекция гжельских тарелок, которую я собирала почти двадцать лет, превратилась в груду осколков на полу. Даже недавно установленный бойлер был помят так, будто по нему специально били чем-то тяжёлым.
Я сразу набрала Матвея.
— Что вы устроили на даче?
— Мам, да ничего особенного. Мы с ребятами просто немного посидели.
— Немного посидели? Вы дом разгромили. Дедушкин стол топором разрубили.
— Это Лёха перебрал. Мы хотели дров нарубить, а нормальных поленьев не нашли. Да и стол этот давно старый был.
— Его сделал мой дед.
— Ты же сама говорила, что он уже шатается. Можно сказать, мы просто немного ускорили неизбежное.
Через некоторое время Матвей всё-таки приехал. Вместе с ним появились ещё несколько его приятелей.
Он оглядел разрушенную комнату так, словно ничего страшного не произошло.
— Я вообще хотел здесь нормальное место для отдыха сделать, — заявил сын. — А то у тебя дача похожа на музей советской эпохи. Всё равно когда-нибудь этот старый хлам мне достанется.
— Поэтому ты решил уничтожить своё предполагаемое наследство заранее?
— Да ты вообще радоваться должна, что сюда молодёжь приезжает! Дом хоть не пустует.
Перед тем как уехать, Матвей по-дружески хлопнул меня по плечу.
— Закажи клининговую компанию. Вечером я тебе деньги переведу.
Я ничего не ответила.
Позже решила посмотреть его банковский счёт, к которому когда-то имела доступ. На балансе было всего семьсот рублей.
Значит, он прекрасно понимал, что никакой клининг оплачивать не собирается. Просто сказал это, чтобы поскорее уехать и оставить весь разгром мне.
Под лестницей я нашла большой чёрный мусорный мешок.
Начала складывать туда разбитые куски гжельских тарелок, грязные салфетки, окурки, золу, остатки еды и всё остальное, что оставили после себя сын и его компания.
В самом конце вылила туда остатки прокисшего пива из нескольких открытых бутылок.
Когда я вернулась домой, Матвея ещё не было.
Я медленно протащила тяжёлый мешок в его комнату.
Там стоял компьютер, которым сын особенно гордился. На всю технику он потратил около двухсот пятидесяти тысяч рублей.
Я вытащила вилку сетевого фильтра из розетки, а затем перевернула мешок прямо над системным блоком.
Грязная жидкость потекла через вентиляционные отверстия. Мелкие осколки посыпались на клавиатуру. Липкая жижа забрызгала монитор, остатки еды и грязь рассыпались по столу и белому покрывалу на кровати.
Его любимые дорогие кроссовки я подняла с пола и бросила туда же.
Именно в этот момент в прихожей щёлкнул замок.
— Мам, ты уже дома? Может, пиццу закажем?
Послышались шаги.
Дверь распахнулась.
Матвей остановился на пороге.
Сначала он посмотрел на кровать, затем на грязный монитор, после чего его взгляд остановился на системном блоке, по которому медленно стекала мутная жидкость.
— Что… Что ты сделала? — едва выговорил он.
— Решила немного переделать твою комнату, — спокойно ответила я. — Хочу устроить здесь нормальную зону отдыха. Не надо так переживать. Подумаешь, немного мусора. Почистишь.
Матвей кинулся к компьютеру.
— Не трогай, — остановила я его.
Он резко обернулся.
— Почему?
— Потому что я ещё не закончила.
Сын застыл.
— В каком смысле — не закончила?
Я достала телефон.
На экране были фотографии, которые я сделала на даче: разрушенный стол, разбитые тарелки, испорченный диван, уничтоженные цветы.
Были там и фотографии его приятелей.
На одном из снимков прекрасно просматривалась машина, которая ездила кругами прямо по моим клумбам.
Матвей заметно побледнел.
— Это ещё далеко не всё, — сказала я.
Затем открыла видео, которое прислала соседка Валя с камеры наблюдения.
Запись оказалась отличного качества.
На ней прекрасно было видно, как Антон выходит из моего дома с какими-то вещами в руках. В другом фрагменте Лёха несколько раз со всей силы ударяет топором по дедовскому столу.
Матвей стоит рядом.
И смеётся.
— Немедленно удали! — закричал сын.
— Почему я должна это удалять?