— Любишь… — Захар фыркнул. — Мать говорит, твоя Олька просто к тебе пристроилась из-за денег. В салоне каком-то работает, баб стрижёт. Ну какая из неё жена? Тебе нормальная нужна. Из приличной семьи.
— Захар, — Миша снова заговорил тихо. — Где мои вещи? И где вещи Оли?
— Какие ещё вещи?
— Одежда. Книги. Фотографии. Всё, что было здесь до вас.
Захар лениво махнул рукой.
— Мамка сказала собрать всё ненужное в мешки и выбросить. Чего хлам-то хранить?
Миша несколько секунд просто смотрел на него.
— Вы… выбросили наши вещи?
— Да успокойся, — брат потянулся к бутылке, стоявшей возле дивана. — Купишь другие. Ты нормально зарабатываешь.
Миша медленно подошёл к окну.
И увидел возле мусорных контейнеров знакомые вещи.
Олино синее платье.
Его старые книги.
Какая-то коробка.
А рядом прямо в грязи лежали фотографии.
Их фотографии.
Совместные.
— Мама, — глухо произнёс он.
Достал телефон.
— Мама сейчас сюда приедет. Немедленно. И объяснит мне, что всё это значит.
— Да зачем её дёргать? — Захар сделал несколько глотков и громко отрыгнул. — Она тебе добра хотела. Потом ещё благодарить будешь.
— Благодарить?
Миша обернулся.
— За что именно? За то, что вы выгнали любимую женщину? За то, что выбросили наши вещи? За то, что за три недели превратили мою квартиру в свинарник?
— Подумаешь, любовь, — отмахнулся Захар. — Переживёшь. Ты мужик или кто? Женщин миллионы, а родной брат у тебя один.
— Родной брат…
Миша произнёс эти слова с таким выражением, словно они стали для него неприятными на вкус.
— Брат, который не может два дня прожить без выпивки. Брат, которого в тридцать лет содержит мать. Брат, который…
Телефон зазвонил у него в руке.
На экране высветилось: «Мама».
Словно Лидия Петровна каким-то образом почувствовала возвращение старшего сына.
Захар ловко выхватил трубку первым.
— Алло, мам. Да, приехал. Да тут орёт, возмущается… Да говорил я ему, что ты правильно всё сделала…
Миша забрал телефон.
— Мама.
Его голос был настолько холодным, что даже Захар перестал ухмыляться.
— Приезжай сюда. Немедленно. Нам надо поговорить.
На другом конце послышался бодрый голос Лидии Петровны:
— Сыночек, ты только сразу не ругайся. Я ведь всё ради тебя сделала. Эту твою девицу выставила, а Захару позволила пожить. Он тебе брат, родной человек…
— Мама.
Миша прикрыл глаза.
— Приезжай сейчас.
— Ну чего ты опять заводишься? — раздражённо ответила она. — Я же добра тебе желаю. Эта Олька твоя…
— Оля.
— Что?
— Её зовут Оля. Не «девица», не «Олька». Оля. Женщина, которую я люблю. На которой я собирался…
Он резко оборвал себя.
— Неважно. Просто приезжай.
Миша отключился.
Захар сидел на диване и с глуповатой улыбкой наблюдал за ним.
— Брат, да ты чего надулся? Давай выпьем, нормально поговорим, как мужики.
— Как мужики?
Миша медленно приблизился.
— Ты вообще понимаешь, что означает вести себя по-мужски? Это значит отвечать за то, что ты делаешь. Не прятаться в тридцать лет за мамой. Уважать чужой дом, чужие чувства, чужую жизнь.
— Да перестань, — Захар поднялся, но его тут же качнуло. — Из-за какой-то девки трагедию устроил. Другую найдёшь. А мы с тобой кровь родная.
— Кровь?
Миша посмотрел на него с брезгливостью.
— Хочешь поговорить о семье? Хорошо. Где была эта семья, когда я после института работал сразу на двух работах, чтобы накопить на первый взнос? Где была семья, когда я своими руками клеил обои, красил стены и собирал мебель? Где вы были, когда я…
Он замолчал.
Захару не обязательно было знать, что он уже купил кольцо.
Не нужно было знать, что Миша планировал сделать Оле предложение после возвращения из командировки.
— Где сейчас Оля? — спросил он спустя паузу.
— Понятия не имею.
Захар снова уселся.
— С ней мать разговаривала. Я тогда в магазин выходил.
— И что мама ей сказала?
— Да обычное всё.
Захар замялся.
— Что она тебе не подходит. Что семья у неё простая. Что тебе нужна жена с образованием, с нормальным положением…
— С нормальным положением?
Миша усмехнулся.
— Оля окончила педагогический университет. И работает она не парикмахером, как вы всем рассказываете, а администратором салона. Она сама себя обеспечивает. Никогда ни у кого ничего не просила.
— Да какая разница? — раздражённо сказал Захар. — Мать лучше знает. Она жизнь прожила.
— Жизнь прожила…
Миша коротко рассмеялся.
Смех прозвучал настолько горько, что Захар нахмурился.
— Прекрасный жизненный опыт. Воспитала двух сыновей. Один в тридцать пять лет до сих пор боится сказать матери, что хочет жениться. Второй…
Он окинул Захара взглядом.
— Второй в тридцать лет пьёт и живёт за её деньги.
— Я не алкоголик, — огрызнулся тот. — Просто сейчас период сложный.
— У тебя этот период уже десять лет длится.
Миша даже не повысил голоса.
— Десять лет. И всё за мамин счёт. А теперь ещё и за мой.
В прихожей послышалось позвякивание ключей.
Миша замер.