У Лидии Петровны всегда был комплект ключей от квартир обоих сыновей.
Она объясняла это просто:
«На всякий случай. Вдруг пожар, потоп или ещё что-нибудь».
Теперь Миша понял, для каких именно «случаев» ей были нужны ключи.
— Мишенька!
В дверях появилась Лидия Петровна.
Ей было чуть за шестьдесят. Полная, ухоженная, в строгом тёмном пальто, с аккуратно уложенными седыми волосами и ярко накрашенными губами.
Она умела выглядеть достойно и уверенно даже тогда, когда вокруг рушилось всё.
Сумочку мать держала перед собой почти как щит.
— Сын мой, наконец-то ты приехал!
— Мама.
Миша не двинулся ей навстречу.
— Проходи. Садись. Поговорим.
— А чего тут особо обсуждать?
Лидия Петровна прошла в комнату, увидела беспорядок и недовольно сморщилась.
— Захар, ну мог бы хоть немного убрать. Всё-таки квартира, а не сарай.
— Завтра сделаю, мам, — пробормотал он.
Миша посмотрел прямо на мать.
— Объясни мне одну вещь. С какого момента ты получила право распоряжаться моей квартирой?
Лидия Петровна выпрямилась.
— Как это с какого? Я твоя мать. Не посторонний человек.
— То, что ты моя мать, не даёт тебе права выгонять из моего дома мою женщину.
— Женщину…
Она презрительно усмехнулась.
— В твоём возрасте пора бы уже отличать серьёзную любовь от временного увлечения. Эта твоя Олька…
— Оля.
— Да какая разница!
Лидия Петровна раздражённо взмахнула рукой.
— Она тебе не пара. Я поняла это ещё при первой встрече. Расчётливая. Хитрая. Я таких сразу вижу.
— Ты с ней практически не общалась!
Миша почувствовал, как кровь приливает к лицу.
— Ты не знаешь её!
— А мне и не надо много разговаривать, чтобы человека понять.
Мать села на диван рядом с Захаром.
— Я по глазам всё вижу. Никакой любви к тебе там нет. Ей нужна квартира, твоя зарплата, твоя должность. Вот и весь интерес.
— Оля сама работает.
— Ну и что?
— Она ни разу в жизни не просила у меня денег. Даже продукты пыталась оплачивать пополам.
— Именно, — усмехнулась Лидия Петровна. — Делает вид, будто самостоятельная. Очень удобный спектакль. А сама поселилась в твоей квартире и прекрасно устроилась.
— Она здесь жила, потому что я сам её сюда позвал!
Миша повысил голос.
— Я хотел, чтобы она была рядом! Мне было хорошо возвращаться домой и видеть её! Я не хочу всю жизнь приходить вечером в пустую квартиру!
— А что плохого в пустой квартире? — искренне удивилась мать. — Работаешь спокойно, строишь карьеру, деньги откладываешь. Для чего тебе женщина, которая будет мешаться под ногами?
Миша недоверчиво посмотрел на неё.
— Мешаться?
— Ну конечно. Сегодня ужин приготовит, завтра рубашку погладит, послезавтра начнёт изображать незаменимую.
— Мама, она действительно каждый вечер готовила мне ужин. Гладила рубашки. Заботилась обо мне…
— Вот!
Лидия Петровна победно подняла палец.
— Я именно об этом! Делает себя необходимой. Сначала окружит тебя заботой, потом потребует свадьбу, а дальше и на имущество претендовать начнёт.
— Какое имущество?
Миша даже растерялся.
— Я эту квартиру ещё пять лет выплачивать буду. О каком богатстве ты говоришь?
— Всё равно квартира есть. Работа у тебя хорошая. Инженер. Зарплата достойная.
— Мама.
Миша тяжело опустился в кресло.
— Мне тридцать пять. Я хочу жену. Хочу детей. Хочу, чтобы рядом со мной был человек, которого я люблю. Хочу утром просыпаться не один. Разве это ненормально?
— Нормально, — спокойно согласилась Лидия Петровна. — Просто нужна другая женщина. Из хорошей семьи. Например, врач. Или учительница. Образованная, воспитанная.
— У Оли педагогическое образование!
Миша вскочил.
— Она окончила институт! Она умная!
— Тогда почему работает в салоне, а не учит детей?
Мать прищурилась.
— Потому что в школе ей платили копейки! Она хочет нормально жить и нормально зарабатывать. Что в этом плохого?
— Вот именно.
Лидия Петровна удовлетворённо кивнула.
— Для неё деньги важнее призвания.
— Господи…
— Настоящая любовь — это когда женщина готова хоть в избушке с мужчиной жить, если действительно любит.
— Мама, сейчас двадцать первый век. Женщина может хотеть хорошей жизни. Имеет право строить карьеру. Имеет право выбирать работу, которая ей нравится.
— Да пусть имеет всё что хочет, — отмахнулась мать. — Только не за счёт моих мальчиков.
Миша несколько секунд молчал.
— Моих мальчиков…
Он посмотрел на Захара.
— Одному «мальчику» тридцать пять. Второму тридцать.
— Для матери дети всегда дети.
— И вот в этом твоя проблема.
Лидия Петровна нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты не видишь взрослых мужчин. Ты видишь мальчиков, которыми можно управлять.
— Не говори глупостей.
— Это не глупость. Ты вмешалась в мою личную жизнь, выгнала из моей квартиры человека и поселила сюда Захара, даже не спросив меня.
— Потому что я знала, что так будет лучше.
— Для кого?
Лидия Петровна замолчала.
Миша продолжил:
— Для меня? Для Оли? Для Захара? Или для тебя?