Миша замер.
Оля подошла следом и осторожно взяла мужа за руку.
— Не открывай, — прошептала она. — Если не хочешь.
— Миш, пожалуйста, — голос Захара снаружи был странно хриплым. — Мне надо тебе кое-что сказать. Очень важно.
— Иди домой, Захар.
Миша даже не прикоснулся к замку.
— Нам нечего обсуждать.
За дверью наступила короткая тишина.
А затем Захар выкрикнул:
— Мама умирает!
Миша почувствовал, как внутри всё оборвалось.
Оля крепче сжала его пальцы.
— Что ты сказал?
— У неё инфаркт.
Теперь Захар уже почти плакал.
— Ночью стало плохо. Она в реанимации. Врачи говорят, что состояние тяжёлое. Может не выжить.
Миша медленно отпер дверь.
На площадке стоял Захар.
Трезвый.
Чисто выбритый.
В аккуратном костюме.
Но осунувшийся и будто постаревший сразу на несколько лет.
Глаза были красными.
— Когда это случилось?
— Ночью.
Захар провёл рукой по лицу.
— Я утром проснулся, смотрю — она на полу. Сначала вообще подумал… Потом скорую вызвал. В больнице сказали — обширный инфаркт.
— Где она?
— В областной. В кардиореанимации.
Захар сделал шаг вперёд.
— Миша, она тебя зовёт. Всё время имя твоё говорит.
Миша посмотрел на Олю.
Она молча кивнула.
— Езжай.
— А ты?
— Со мной всё хорошо. Езжай к маме.
Оля поцеловала его в щёку.
— Потом поговорим.
Коридоры больницы пахли лекарствами, хлоркой и чем-то тяжёлым, что всегда бывает только в больницах.
Миша шёл рядом с Захаром, почти не замечая людей вокруг.
Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в ушах.
Полгода.
Шесть месяцев он не разговаривал с матерью.
Злился.
Обижался.
Иногда хотел позвонить.
Но вспоминал тот день и снова откладывал телефон.
А теперь могло оказаться, что позвонить будет уже некому.
— Здесь.
Захар остановился возле двери с надписью «Кардиореанимация».
— Врач разрешил буквально на пять минут.
Миша вошёл.
Лидия Петровна лежала на высокой больничной кровати.
К рукам и груди были подключены провода. Рядом тихо пищала аппаратура.
Она казалась непривычно маленькой.
Хрупкой.
Совсем не той властной женщиной, которая полгода назад уверенно распоряжалась чужими судьбами.
— Мам.
Миша подошёл ближе.
Её веки дрогнули.
Она открыла глаза.
Увидела сына.
— Мишенька…
Голос был почти неслышным.
— Сынок…
— Я здесь.
Он взял её ладонь.
— Я пришёл.
Глаза женщины наполнились слезами.
— Прости.
— Мам…
— Прости старую глупую женщину.
Она с трудом переводила дыхание.
— Я всё испортила.
— Тебе нельзя волноваться.
— Нужно сказать.
Она сжала его пальцы.
— Сейчас… пока могу.
Миша молчал.
— Я была неправа.
Лидия Петровна тяжело вздохнула.
— Оля твоя… хорошая. Я знала это. Видела, как она помогала мне, когда я болела. Видела, как смотрит на тебя.
— Мам…
— Я просто испугалась.
По её щеке покатилась слеза.
— Испугалась, что потеряю тебя. Что ты женишься, у тебя появится семья, дети… а я останусь одна.
Миша опустил голову.
— Поэтому решила разрушить наши отношения?
— Да.
Она закрыла глаза.
— Тогда я себе не признавалась. Придумывала, что она плохая, расчётливая, не подходит. Но на самом деле я просто боялась.
— Всё уже позади.
— Нет.
Она снова посмотрела на него.
— Не всё. Захар…
У стены стоял младший сын.
— Посмотри, что я сделала с ним.
Захар отвёл лицо.
— Я думала, что люблю его. А на самом деле не давала ему жить. Решала всё вместо него, оправдывала, спасала. Сделала зависимым.
— Мама, сейчас не время…
— Время.
Лидия Петровна упрямо покачала головой.
— Может, другого времени не будет.
Миша почувствовал, как к горлу подступил ком.
— Мы с Олей поженились.
Мать замерла.
— Поженились?
На её лице впервые появилась слабая улыбка.
— Да.
— Когда?
— Три месяца назад.
— А она… она счастлива?
— Думаю, да.
— А ты?
— Я тоже.
Лидия Петровна заплакала.
— Слава Богу.
Миша помолчал и добавил:
— И скоро у нас будет ребёнок.
Глаза матери расширились.
— Ребёнок?
— Да.
— Внук?
— Пока не знаем.
Она тихо рассмеялась сквозь слёзы.
— Может, внучка.
— Может.
— Я хочу увидеть.
Лидия Петровна сильнее сжала руку сына.
— Хочу дожить. Хочу попросить Олю простить меня. И быть… нормальной бабушкой. Не такой матерью, какой была.
— Доживёшь.
Миша наклонился и поцеловал её в лоб.
— Обязательно.
— Захар.
Мать посмотрела к стене.
— Подойди.
Младший сын приблизился и опустился возле кровати.
— Захарушка.
Она осторожно провела рукой по его волосам.
— И ты меня прости.
— Мам, перестань.
Он уже не скрывал слёз.
— Я тебя слишком сильно берегла.
— Ты меня любила.
— Нет.
Лидия Петровна покачала головой.
— Любовь должна помогать человеку становиться сильнее. А я делала тебя слабым. Мне нравилось, что ты от меня зависишь.
Захар опустил голову.
— Я всё исправлю.
— Исправляй.
— Работу найду.
— Найди.