По дороге домой Виктор почти не разговаривал. Уже перед сном он наконец произнёс:
— Ты могла бы не выяснять отношения при всех.
Татьяна повернулась к нему.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно. Катя нервничает. Через несколько дней у неё свадьба.
— А у меня что?
— В каком смысле?
Она села на край кровати и медленно разгладила ладонью складку на покрывале.
— У меня твои родственники обсуждают здоровье, прошлое и наш с тобой брак.
Виктор устало прикрыл глаза.
— Никто не обсуждает наш брак.
— Тогда почему твоя сестра всем рассказывает, что я живу с тобой только ради квартиры?
Он тут же открыл глаза.
— Какой ещё квартиры?
— Той самой, в которой мы сейчас находимся.
— Но квартира принадлежит мне.
— Именно. Я никогда на неё не претендовала, хотя ремонт мы оплачивали вместе, а значительную часть повседневных расходов я тоже брала на себя. Однако твоя сестра убеждает родственников, будто меня удерживает рядом с тобой исключительно жильё.
Виктор резко сел.
— Кто тебе это сказал?
— Светлана. Причём случайно. Она была уверена, что я уже всё знаю.
Муж сжал пальцами край одеяла.
— Я поговорю с Катей.
— Для обычного разговора уже слишком поздно.
— И что ты предлагаешь?
— Я не хочу, чтобы на свадьбе меня заставляли изображать счастливую и любящую родственницу. Я приду только в том случае, если буду сидеть рядом с тобой и если Катя принесёт извинения.
Виктор посмотрел на неё так, словно она потребовала полностью отменить торжество.
— Извиняться? Прямо перед свадьбой?
— А когда будет удобнее? После свадебного путешествия?
— Таня…
— Я не собираюсь устраивать сцену. Я прошу относиться ко мне по-человечески.
— Ты хотя бы представляешь, что будет с мамой?
— Нина Павловна стояла рядом, когда Катя заявила, что вправе рассказывать обо мне всё, что захочет.
Виктор снова ничего не ответил.
Татьяна легла, повернувшись к нему спиной. В ту ночь она так и не уснула. Не плакала, не ворочалась, не пыталась разбудить мужа и продолжить разговор. Просто лежала в темноте и постепенно соединяла в единую картину то, чего раньше предпочитала не замечать.
Екатерина могла позволить себе любые слова.
Нина Павловна могла притвориться, что ничего не услышала.
Виктор мог списать происходящее на волнение и нервы.
А Татьяна должна была оставаться тихой и удобной, чтобы никому не испортить настроение.
На следующий день Екатерина позвонила сама.
Говорила она бодро, почти празднично.
— Таня, привет. Витя сказал, что ты на меня обиделась.
— Я не обиделась. Я жду от тебя извинений.
— За что именно?
— За сплетни, которые ты распространяешь.
Екатерина рассмеялась.
— Ты всерьёз думаешь, что за несколько дней до свадьбы я буду стоять перед тобой с виноватым видом?
— Не обязательно с виноватым. Достаточно с нормальным.
— Послушай, давай не будем устраивать представление. Приезжай, улыбайся, поздравь нас, на общих фотографиях можешь встать с краю. Вот и всё. Не делай из этого трагедию.
— Мне не нужны твои фотографии.
— Тогда вообще не приезжай.
— Именно так я и поступлю.
На другом конце линии на несколько секунд воцарилось молчание.
— Ты сейчас говоришь серьёзно?
— Совершенно.
— Прекрасно. Тогда вся семья наконец узнает, какая ты на самом деле.
— Судя по происходящему, они уже давно знакомы с твоей версией моей биографии.
Голос Екатерины стал почти шёпотом:
— Ты об этом пожалеешь.
Татьяна неспешно опустилась на стул.
— Катя, это не мелодрама.
— А ты не у себя в офисе, где все обязаны ходить по струнке. Это моя свадьба. Если ты не придёшь, я сделаю так, что Витя сам начнёт тебя ненавидеть.
Татьяна ответила не сразу. Не потому, что испугалась. Просто после этой фразы всё окончательно встало на свои места.
— Передай Павлу, что ему очень повезло увидеть настоящую тебя до регистрации брака.
Она завершила звонок.
Виктор вернулся вечером в крайне мрачном настроении.
— Что ты наговорила Кате?
Татьяна закрыла книгу, которую всё равно не могла читать.
— А что именно она тебе сообщила?
— Сказала, что ты унизила её и Павла.
— Павла я не унижала. Скорее выразила ему сочувствие.
— Ты отдаёшь себе отчёт в том, что творишь?
— Да. Я наконец перестаю притворяться, будто всё происходящее мне только кажется.
Виктор раздражённо бросил ключи на тумбочку.
— Мама весь вечер плачет.
— По какой причине?
— Потому что ты решила не приходить на свадьбу.
— Удивительно. Когда твоя сестра распространяла обо мне мерзости, слёз у неё почему-то не было.
— Таня, ты окончательно разрушаешь ситуацию.
— Нет. Её разрушила Катя. Я всего лишь отказываюсь танцевать вокруг её свадебного платья.
Он приблизился к жене.
— Или ты едешь на свадьбу и молчишь, или можешь больше не возвращаться домой.
Тогда и прозвучала эта фраза.
Не случайно сорвавшийся крик. Не слово, сказанное в разгар бурной ссоры. Не нелепая оговорка.
Полноценный ультиматум.